Но больше того: благодаря героям, которые, погибая, приносят жертву Одину, увеличивается войско тех, которые понадобятся этому Богу для последней битвы против «ragnarökkr», т. е. против сумерек богов, судьбоносного затемнения божественного, которое с давних времен угрожающе нависает над миром. В Эдде также говорится: «Как бы велико ни было число собранных в Валгалле героев, их никогда не будет достаточно, когда вырвется волк». Волк это здесь символ темных и диких сил, усмирить и подчинить которых первоначально удалось культуре асов.
Аналогично и иранское арийское учение Митры, «воина без сна», который во главе fravashi, т. е. трансцедентальных частей своих верных, борется с врагами арийской веры. Мы уже скоро подробнее поговорим о fravashi, которые, в принципе, соответствуют валькириям северных преданий. Но сначала мы хотели бы еще прояснить общее понятие «Священной борьбы» посредством трех следующих свидетельств, которые мы возьмем из исламской традиции, средневековой традиции крестоносцев и индоарийского эпоса.
Что касается исламской традиции, то нужно сразу подчеркнуть, что идея Священной войны была идеей первоначально персидского, арийского происхождения и лишь позже была перенята арабскими племенами. При этой предпосылке исламская традиция различает две священные войны: одна большая Священная война, другая малая Священная война. Это различение происходит от высказывания пророка, который после возвращения из одного военного похода сказал: «С малой мы возвратились к большой Священной войне». Большая Священная война принадлежит духовному порядку. Малая Священная война это, напротив, материальная борьба, физическая война, которую ведут во внешнем мире против враждебного народа, в частности, против язычников, неправедных или варваров. Большая Священная война это борьба человека против врагов, которых он несет в самом себе. Точнее говоря, это борьба сверхъестественного элемента в человеке против всего того, что является инстинктивным, что определяется страстями, подчиняется силам природы. В этом смысле в одном тексте арийской воинской мудрости, в «Бхагавадгите» говорится: «Исполнением того, что по ту сторону разума, подтверди самого себя через самого себя и убей врага в образе трудно побеждаемого желания» Предпосылка для дела внутреннего освобождения состоит в том, что такой враг, «язычник» и «варвар», уничтожается внутри нас самих.
Тем не менее, в рамках героической традиции малая Священная война т. е. война как внешняя борьба служит только как путь, с помощью которого нужно осуществлять как раз эту большую Священную войну. По этой причине в текстах «Священная война» и «путь Бога» (Джихад) часто встречаются как синонимы. Так, в Коране мы читаем: «На пути Бога т. е. в священной войне
сражаются те, кто жертвуют земной жизнью ради будущей: так как те, кто сражаются на пути Бога и будут убиты, или те, кто победят, получат высокую награду». И дальше: «И те, кто будут убиты на пути Бога никогда он не поведет их дела по ложному пути. Он будет вести их и подарит мир их сердцам. И введет он их в рай, о котором он и дал им знать». Здесь делается намек на физическую смерть на войне, на так называемую mors triumphalis «победоносную смерть», что полностью соответствует классическим древнеримским преданиям. Однако то же самое учение можно понимать также и в символическом смысле. Тот, кто сумел испытать «большую Священную войну» на «малой» войне, породил в себе силу, которая делает его способным победить кризис смерти. Однако и не будучи убитым физически, посредством аскетизма активного действия и борьбы можно испытать на себе смерть, можно победить и воплотить «выживание». «Рай», «царство небесное» и похожие наименования на самом деле являются ничем иным, как символическими образами трансцендентных состояний сознания на более высоком уровне, чем жизнь и смерть.
Эти рассмотрения могут считаться также предпосылкой для того, чтобы найти то же самое содержание этого понятия под внешней христианской оболочкой, которую героическое нордическо-западноевропейское предание было вынуждено накинуть на себя в крестовых походах, чтобы получить возможность выйти наружу. Гораздо больше, чем склонны считать подавляющее большинство людей, в идеологии крестовых походов освобождение Храма, завоевание «Святой земли» были точками соприкосновения с северной арийской традицией, которая ссылается на таинственный Асгард, на далекую страну асов и героев, где нет смерти, и где жители наслаждаются бессмертной жизнью и сверхъестественным миром. Священная война проявлялась как полностью духовная война, так что проповедники могли буквально сравнивать ее с «очищением, подобному огню чистилища еще перед смертью». «Какая иная слава может быть для вас, нежели возвратиться с войны увенчанными лаврами. Но насколько же больше будет слава, если вы добьетесь бессмертной короны на поле сражения» так говорил рыцарям-храмовникам Бернар Клервосский. «Абсолютная слава» та самая, которую теология приписывает Господу на небесных высотах, in excelsis Deo, предвещалась также крестоносцу. По этой причине Иерусалим, вожделенная цель «малой Священной войны», представлялся в двойном аспекте, как земной город и как Град небесный, и сам крестовый поход как задача поистине ведущего к бессмертию достижения.