Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Христиан Дроссельмейер, вылечи Пирлипату, а не то я тебя казню!
Дроссельмейер горько заплакал. А Пирлипата лежала в колыбели, смотрела на него и весело щелкала орехи.
В первый раз часовщик обратил внимание на необыкновенную страсть принцессы к орехам и на то что она родилась с зубами. Он вспомнил, что после своего превращения Пирлипата плакала до тех пор, пока случайно ей не попался в руки орех. Она сейчас же разгрызла его, скушала и успокоилась. С этого времени няньки постоянно давали ей орехи, и она совсем перестала плакать.
О удивительная игра природы! О удивительная охота к орехам! воскликнул Христиан Дроссельмейер. Тут есть какая-нибудь тайна, это дело нужно разобрать!
Он сейчас же попросил позволения переговорить с придворным астрономом, к которому его и отвели. Часовщик и астроном были большие приятели. Они обнялись, заплакали, заперлись в комнате и начали справляться в разных книгах про орехи, симпатии, антипатии и другие мудреные и ученые вещи. Наступила ночь. Придворный астроном начал наблюдать звезды и при помощи часовщика угадывать по ним судьбу принцессы Пирлипаты. Это было очень трудно, но наконец о радость! приятели узнали что нужно сделать, чтобы Пирлипата стала опять такою же красавицей как прежде. Оказалось, что для этого ей нужно дать съесть сладкое ядро ореха Кракатука.
Орех Кракатук имел такую твердую скорлупу, что по ней могла проехать самая тяжелая пушка, и скорлупа все-таки осталась бы целою. Этот удивительный орех должен был разгрызть пред принцессою человек никогда еще не брившийся и никогда еще не носивший сапог. Разгрызая орех, он должен был с зажмуренными глазами подать Пирлипате ядро, затем сделать, не спотыкаясь, семь шагов назад и только после этого открыть глаза. Три дня и три ночи без отдыха занимались вычислениями астроном и часовщик, вплоть до самой субботы. На следующий день утром кончался назначенный срок и часовщика следовало казнить. Король только что сел было обедать, как Дроссельмейер прибежал к нему и с величайшею радостью объявил про найденное им средство возвратить принцессе Пирлипате утраченную красоту. Король обнял Дроссельмейера и обещал ему за это золотую шпагу, четыре ордена и два новых отличных сюртука.
Сейчас же после обеда и займемся этим делом, сказал король. Позаботьтесь, любезный часовщик и механик, чтоб орех Кракатук и молодой человек были готовы. Да не давайте этому молодому человеку пить вина, а то он, пожалуй, начнет пятиться назад, да и споткнется. Мы его потом угостим как следует.
Эти слова короля точно громом поразили Дроссельмейера. Он робко и с запинками объяснил, что хотя средство и найдено, но что еще нужно отыскивать по свету орех Кракатук и молодого человека, который бы мог его разгрызть. Неизвестно удастся-ли их отыскать. Король ужасно рассердился и точно лев крикнул на часовщика:
Если так казню!
К счастью Дроссельмейера король в этот день был в хорошем расположении духа.
Королева начала его уговаривать. Дроссельмейер также ободрился и заметил, что собственно говоря казнить его не следует, потому что он решил задачу и указал на средство вылечить принцессу. Король сначала сказал что это все одни пустые отговорки, но наконец решил, что часовщик и астроном должны отправляться на поиски и возвратиться не иначе, как с орехом Кракатуком. Что же касается молодого человека, то по совету королевы решено было вызвать его посредством припечатания объявлений в местных и иностранных газетах.
Тут дядя Дроссельмейер опять остановился в своем рассказе и обещал кончить его на следующий вечер.
IX. Конец сказки об орех Кракатук
На следующий вечер, едва успели подать огонь в комнату, как дядя Дроссельмейер уже явился опять. Он начал рассказывать дальше.
Слушайте, дети! Прошло пятнадцать лет. Дроссельмейер и придворный астроном все путешествовали и никак не могли отыскать орех Кракатук. Где только они не перебывали! Каких с ними не случалось происшествий! Об этом можно бы рассказывать несколько недель под ряд, только я про это рассказывать не буду, потому что главное дело совсем не в том. Вот раз Дроссельмейер сидел со своим другом астрономом в Азии, посреди огромного, дремучего леса. Присели они отдохнуть и закурили свои трубки. Дроссельмейер вдруг растосковался о своем родимом городе Нюрнберге:
О Нюрнберг, о мой город родимый! Дома в нем большие, с большими окошками, в домах живут семьи, хорошие семьи, с детьми, с собаками, с кошками! О город мой милый! Там я родился, бегал с ребятками, в школе учился! Как бы мне, Нюрнберг, тебя повидать! Я бы тогда перестал тосковать. Батюшки! что же такое со мной? Просто совсем я уж стал сам не свой!
Слушая как тоскует Дроссельмейер, астроном почувствовал к нему величайшее сожаление, заплакал и так разревелся, что по всей Азии стало слышно его плач. Наплакавшись вдоволь, астроном опять успокоился, утер платком слезы и заговорил с Дроссельмейером.
Почтеннейший товарищ! Что же мы тут сидим и плачем? Почему мы не идем в Нюрнберг? Не все-ли нам равно где ни искать этот проклятый орех Кракатук?
Вы изволите говорить совершенную правду, ответил Дроссельмейер и сейчас же утешился.
Приятели встали, выколотили золу из своих трубок и прямо из азиатского леса пошли в Нюрнберг, нигде не останавливаясь. Едва успели они войти в города, как Дроссельмейер прямо побежал к своему двоюродному брату, кукольных дел мастеру, лакировщику и позолотчику Христофору Дроссельмейеру, с которым не видался уж лет двадцать. Пошли рассказы про принцессу Пирлипату, про Мышиху, про орех Кракатук. Кукольных дел мастер только всплескивал руками:
Ну, братец, говорил он, вот так дела!
Дроссельмейер стал рассказывать дальше: про свое путешествие и свои приключения, про то как он два года выжил у Финикового короля, про то как Миндальный царь не допустил его к себе, как нельзя было добиться никакого толку от Беличьего общества естествоиспытателей, как ему, одним словом, не удалось найти хоть бы след ореха Кракатука. Вдруг игрушечных дел мастер начал прищелкивать пальцами, вертеться на своем стуле и перебивать Дроссельмейера.
Ах! восклицал он. Постойте-ка! Подождите! Дайте мне словечко сказать! Братец! Ах! Что я вам скажу-то! Да слушайте-же! Братец! Ведь орех-то Кракатук у меня.
Он вскочил со своего места, кинулся на шею к часовщику, выбежал в другую комнату и принес оттуда ящичек, в котором лежал вызолоченный орех средней величины. Принесши орех, кукольных дел мастер начал рассказывать, как он к нему попал:
Слушайте, братец. Лет десять тому назад пришел сюда об Рождестве какой-то чужой человек с мешком орехов и стал продавать их по улицам. Наш здешний торговец орехами не хотел этого потерпеть и все к нему приставал. Как раз пред моею игрушечною лавкой дело дошло у них до большой ссоры. Пока они между собой бранились, тяжелый воз переехал по мешку и передавил все орехи. Остался целым только один, и вот этот-то орех незнакомый торговец и предложил мне купить у него за серебряную монету, которая, как он уверял, лежит у меня в кармане. При этом он как-то странно улыбался. Я опустил руку в карман: в самом деле там оказалась старинная серебряная монета. Все это показалось мне очень удивительным. Я купил орех, сам не зная на что он мне и зачем я плачу за него так дорого. Потом я этот орех вызолотил, спрятал, и вот все его берегу.
Сейчас же призвали астронома. Он осторожно счистил с ореха позолоту, и все сомнения исчезли. На скорлупе ореха было написано китайскими буквами: Кракатук. Путешественники чрезвычайно обрадовались. Кукольных дел мастер также считал себя за самого счастливого человека. Дроссельмейер уверил его, что теперь ему положат пенсию и бесплатно будут отпускать из казны все золото, нужное для позолот. Настал вечер. Часовщик и астроном уже надели было ночные колпаки и собрались ложиться спать, как вдруг астроном заговорил:
Почтеннейший товарищ! Что мне приходит на ум! Ведь мы нашли не один орех Кракатук!
Что же мы еще-то нашли? спросил Дроссельмейер.
Мы нашли и молодого человека, который может разгрызть Кракатук и возвратить красоту принцессе Пирлипате. Этот молодой человек ваш племянник, сын вашего двоюродного братца. Верьте что это так! Нет, я не стану спать! Я примусь за вычисления!