Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Ах, милая мама, сказала Маша, разве ты не видишь, что все это были следы большего сражения между куклами и мышами. Я ведь оттого так и испугалась, что мыши хотели взять в плен бедного Щелкуна, который командовал армией кукол. Я бросила в мышей мой башмак и не знаю, что потом случилось.
Хирург Вендельштерн мигнул госпоже Штальбаум. Она очень ласково заговорила опять с Машей.
Хорошо, хорошо, успокойся, мое милое дитя: мыши все убежали, а Щелкун здоровехонек и стоит в шкафу.
В комнату вошел доктор Штальбаум и о чем-то долго разговаривал с хирургом Вандельштерном. Потом он пощупал у Маши пульс; она хорошо расслышала, что речь шла о лихорадочном бреде от раны. Ее оставили в постели и давали ей принимать лекарство. Так продолжалось несколько дней, хотя Маша, за исключением маленькой боли в руке, и не чувствовала себя нездоровою. Она знала, что Щелкун спасся из сражения. Иногда ей казалось, как во сне, что он явственно, хотя и очень тихим голосом, говорит ей, что она много для него сделала, но может сделать еще более. Маша много думала о том что бы это значило, но никак не могла придумать. Играть с куклами ей было не совсем удобно, так как у неё болела рука; а когда она принималась читать или разглядывать картинки, то у неё рябило в глазах и она принуждена была оставлять это занятие. Таким образом время казалось ей чрезвычайно долгим и она с нетерпением ожидала сумерек; госпожа Штальбаум садилась тогда подле её кроватки, рассказывала ей разные прекрасные истории и читала ей вслух. И вот раз в сумерки отворилась дверь и вошел дядя Дроссельмейер.
Пришел проведать нашу раненую Машу, сказал он.
Едва увидала Маша дядю Дроссельмейера в его желтом сюртучке, как она сейчас же вспомнила ту ночь, когда Щелкун проиграл сражение против мышей.
О, дядя Дроссельмейер, сказала Маша, какой ты был безобразный, когда сидел на часах и закрывал их, чтоб они не стучали громко и не пугали мышей. Я тебя видела очень хорошо и слышала что ты говорил. Зачем ты не помог Щелкуну? Зачем ты не пришел на помощь ко мне? Ты один виноват в том, что я обрезала себе руку и теперь лежу больная в постели.
Госпожа Штальбаум удивилась и испугалась.
Маша, сказала она, что ты это говоришь? Я то с тобою?
А дядя Дроссельмейер начал делать лицом какие-то удивительные гримасы и заговорил однообразным, ровным, глухим голосом, совершенно как стучат большие стенные часы:
Должен маятник тиликать взад, вперед ходить и тикать потихонечку стучать малых деток не пугать; он тиликать не умел на часы тогда я сел распушился как сова выговаривал слова тише, тише, вы, часы, не шуми, да не стучи вы мышиному царю спойте песенку свою пусть он выйдет, пусть придет головы не унесет тик и так, и тик и тук не пугайте его вдруг должен маятник тиликать взад, вперед ходить и тикать потихонечку стучать малых деток не пугать тик и тук, и динь и дон скрип и стук, и шум и звон!
Маша, широко раскрыв глаза, неподвижно глядела на дядю Дроссельмейера. Он казался еще некрасивее чем обыкновенно, а правою рукою махал направо и налево, как будто вместо руки у него висел маятник. Маша, пожалуй, даже испугалась бы дяди, если бы тут же в комнате не было госпожи Штальбаум и если бы Фриц не расхохотался так громко.
Какой ты сегодня смешной, дядя Дроссельмейер, сказал Фриц. Ты махаешь рукой точно мой паяц, которого я давно забросил за печь.
Госпожа Штальбаум с очень серьезным лицом обратилась к дяде Дроссельмейеру:
Скажите, пожалуйста, что вы это сейчас говорили?
Дядя Дроссельмейер засмеялся.
Разве вы не знаете моей песенки часовщика? Я ее всегда пою у таких больных как Маша.
Он сел подле кроватки Маши и заговорил:
Не сердись за то, что я не выклевал мышиному царю всех его четырнадцати глаз. Нельзя было мне этого сделать. За то я тебя теперь порадую.
Дядя полез в карман и осторожно вытащил оттуда Щелкуна. Он очень искусно вставил ему выпавшие зубки и вправил вывихнутую челюсть. Маша так и воскликнула от радости, а госпожа Штальбаум улыбнулась и сказала:
Ну вот ты видишь теперь, как дядя заботится о твоем Щелкуне!
И все-таки ты должна сознаться, Маша, продолжал дядя Дроссельмейер, что Щелкун твой пребезобразный. Если ты хочешь, я расскажу тебе каким образом в роду у Щелкуна появилось это безобразие. Впрочем ты, может-быть, уже знаешь историю про принцессу Пирлипату, колдунью Мышиху и часовщика?
Послушай, дядя, перебил Фриц ты вот вставил Щелкуну зубы и поправил ему челюсть, а сабли ему не повесил!
Какое мне дело до его сабли! сердито сказал дядя Дроссельмейер. Пусть он сам достает себе саблю где хочет.
Это правда! воскликнул Фриц. Если он действительно молодец, то сумеет достать себе оружие.
Ну так как же, Маша, продолжал дядя Дроссельмейер, знаешь ты историю про принцессу Пирлипату?
Ах нет, не знаю, ответила Маша, расскажи, милый дядя, расскажи!
Надеюсь, господин Дроссельмейер, сказала госпожа Штальбаум, надеюсь, что ваша история не будет такая страшная, как обыкновенно бывает все что вы рассказываете?
Совсем напротив, ответил дядя Дроссельмейер эта история очень забавная.
Рассказывай, милый дядя, рассказывай! закричали дети.
И дядя Дроссельмейер начал рассказывать.
VII. Сказка об орехе Кракатук
Отец Пирлипаты был король, а мать, королева: следовательно Пирлипата, как только родилась, так и стала принцессой. Король, вне себя от радости, увидав в колыбельке свою хорошенькую крошечную дочку. От восторга он начал танцевать по комнате, подпрыгивал на одной ножке и все только кричал:
Видано ли в свете что-нибудь лучше моей Пирлипаточки?
Все министры, генералы и председатели также прыгали на одной ножке и кричали:
Нет, во всем свете не видано!
И в самом деле, с той поры как стоит свет, не бывало еще такого прекрасного ребенка, как принцесса Пирлипата. Личико её было точно сделано из белого и розового шелка, голубые глаза сверкали как драгоценные камни, а волосы вились совершенно золотыми кудрями. К тому же Пирлипаточка родилась на свет с двумя рядами маленьких, совершенно жемчужных и необыкновенно острых зубков. Через два часа после своего рождения она так больно укусила этими зубками палец главному доктору, который хотел рассмотреть ее поближе, что доктор громко закричал:
Ах батюшки светы!
Другие говорят, будто он крикнул: нянюшки, света!» потому что в комнате было несколько темно. Ученые и теперь еще спорят об этом, и очень трудно сказать, кто из них прав. Как бы там ни было, но верно то, что Пирлипаточка родилась с зубками и сейчас же укусила палец доктору. Из этого все заключили, что она не только красавица, но и необыкновенная умница, потому что, только родившись, умеет управляться со своими зубками. Все необыкновенно радовались. беспокойна и печальна была только одна королева, и никто не знал отчего это происходило. Все заметили однако, что королева приказала совершенно особым образом стеречь колыбель Пирлипаты. У дверей стояла стража; с каждой стороны колыбели сидело по няньке; кроме того, каждую ночь в комнате сидели вокруг стен еще шесть других нянек. Самое непонятное было то, что каждая из этих нянек должна была держать на коленях кота и целую ночь гладить его по спине, так чтобы ни один кот ни на одну минуту не переставал мурлыкать. Вы, милые дети, разумеется, также не отгадаете, зачем все это делалось, и поэтому я вам сейчас расскажу в чем тут было дело.
Раз при дворе отца Пирлипаты собралось множество разных знакомых королей и прекрасных принцев. Давались различные праздники, рыцарские игры, спектакли, балы. Наконец королю захотелось дать своим гостям большой обед. Узнав от главного распорядителя кухнею, что придворный астроном находит время чрезвычайно благоприятным для изготовления колбас, король приказал заготовить все нужное для приготовления ста различных сортов колбасы, сел в коляску и сам пригласил всех королей и принцев к себе на обед. Он говорил: пожалуйте ко мне запросто на ложку супа, чтобы потом обрадовать всех гостей сюрпризом. Вернувшись домой, король сказал королеве:
Милая! ты знаешь как я люблю колбасы!