Мой генерал, сказала Маша, конечно, мне хочется, чтобы ты дожил до правнуков. Только за последние три месяца я сильно разочаровалась в детях, и особенно в мальчишках. Наверное, я не стану заводить детей, а лучше поеду путешествовать по Африке и писать в журнал «Вокруг света» про бегемотов.
Почему именно про бегемотов? заинтересовался Дед. Чем тебе не угодили, скажем, львы?
Полные ничтожества! Сами не охотятся, львиц заставляют. Слоны злопамятные, носороги глупые. А бегемоты, по-моему, очень порядочные. Они добродушные и никого не боятся.
Все равно самый капризный ребенок лучше самого порядочного бегемота, по-женски рассудила мама и вернула разговор к новой квартире; Обои наклеим сами. А то знаю я строителей: налепят какое-нибудь желтенькое убожество в цветочек.
Никаких обоев, только евроотделка, отрезал Дед.
Казенно будет, возразила мама.
Зато можно перекрашивать хоть каждый месяц, под настроение, стоял на своем Дед.
Со стороны они могли показаться семейкой нервнобольных, страдающих вялотекущей шизофренией. Стоят, разукрашивают квартиру на пятом этаже, а дом четырехэтажный, и в нем давно не живут. Обещанный Дедом новый дом со спортзалом художественно изображен на заборе. Написано, что строительство ведет какое-то СМУ и что дом будет сдан месяц назад. Сейчас это выглядит как издевка: не то что строительства, но даже ломательства еще нет, а надо где-то жить.
Пока Дед сидел в тюрьме у американцев, его московская квартира досталась другим людям. Новая была пока только на бумаге, а военная служба не ждала: вместе с генеральским званием Дед получил назначение в Академию разведки. И мама с Машей перебрались к нему, бросив дом в приморском городке Укрополе. Жизнь в гостинице оказалась дорогой и суматошной. Надо было искать съемную квартиру, причем не всякую, а поблизости от школы.
Вчера Дед записал Машу в восьмой «Б». Первый урок физика, начало в половине девятого, как в Укрополе а больше ничего Дед не узнал. Маша волновалась и поглядывала на часы надо же прийти пораньше, разыскать кабинет физики, познакомиться с ребятами Впрочем, у нее в запасе было еще минут двадцать.
Сергейчик идет, сказал Дед. Он по разведчицкой привычке замечал все, что делается вокруг.
Сергейчик был похож на кузнечика. И на Деда: высокий, худющий, седой. Расстегнутая куртка
сидела на нем как чужая, под курткой болталась футболка, спортивные пианы съезжали со впалого живота. Он тащил большого пса, похожего на бульдожку, только с длинным хвостом. Сергейчик и пес тянули поводок в разные стороны, но побеждал Сергейчик.
Забавный какой, сказав мама. Сергейчик это прозвище?
Фамилия.
А я смотрю из окна знакомый джип, издалека начал Сергейчик. Пес тянул к забору, чтобы задрать лапу.
Мастиф? спросил Дед.
Бульмастиф. В Москве их еще мало. Сергейчик подождал, пока пес выполнит задуманное, и подтащил его поближе. Мечтаете? Он кивнул на плакат с нарисованным домом.
Мечтаем, подтвердил Дед. Муха уже комнату себе отхватила с видом на университет.
Мы тоже сначала мечтали.
Пес бросился к новым знакомым и стал всех обнюхивать.
Можно его погладить? спросила Маша.
Да хоть за хвост дергай, разрешил Сергейчик. Он еще не обученный, ласкается ко всем. Только береги колготки.
Мама посмотрела на псиные когти, оценила и отошла в сторону. А Маша погладила пса по черной замшевой морде. Ладонь ей щекотнул горячий язык.
Придерживая пса за ошейник, Сергейчик пожат руку Деду. С Машей и мамой он раскланялся, представляясь каждой по отдельности: Полковник Сергейчик Полковник Сергейчик.
А имя у вас есть, полковник Сергейчик, полковник Сергейчик? улыбнулась мама.
Разведчиков знают только в лицо! с надутым видом ответил полковник и засмеялся. Сергей Сергеевич. Зовите уж Сергейчиком, все равно запутаетесь. Как только меня ни крестили: и Сергейчиком Сергеевичем, и Сергеем Сергейчиковичем.
Вы с Дедом служите? спросила Маша.
Представь себе, уже много лет! Очень долгое время вся моя работа держалась на честном слове Николая Георгиевича.
Балабон! довольным голосом буркнул Дед. Он был старше Сергейчика лет на двадцать.
Почему же? Я правду говорю, без обиды возразил Сергейчик. Когда твой дедушка попал в тюрьму, с его агентурой стал работать я. В любую минуту он мог выйти на свободу. Назвал бы десяток имен и жил бы безбедно. А эти люди сидели бы в тюрьме.
И вы? спросила Маша. Она слышала эту историю несколько раз, и всегда с новыми подробностями.
Нет, у меня была дипломатическая неприкосновенность. Меня бы только выслали из страны в двадцать четыре часа. Сидеть пришлось бы американцам агентам, которых дедушка завербовал Ладно, что мы здесь разговариваем? Пойдемте ко мне.
Дед показал на бордовый «жигуленок» у забора:
Сергей Сергеевич, не знаешь, чья машина? Загораживает проезд, а бросать джип на дороге я побаиваюсь.
Резонно, согласился Сергейчик. Бандосы любят угонять именно джипы. Писателя Жванецкого Михаила Михайловича избили у собственной дачи и укатили на его «мерсе».
Ну, наш-то подешевле, сказал Дед.
Это не утешает. На машину подешевле всегда найдется угонщик попроще, заметил Сергейчик. А «шестерочка» эта не с нашего двора. С ночи стоит. Я выходил в четыре утра щенок поднял, он маленький еще, часто просится. Смотрю стоит. А вечером ее не было. Невнятная «шестерочка», да?