Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
И сделали!
Лось Еремеев нагнулся, показать гостям рыбу
Ловко вытащив кинжал, боярин ударил его в спину, прямо под сердце! В то же время приземистый угрюмый слуга воткнул острый клинок в грудь второму братцу, Кабану! Все это быстро, проворно Овруч не успел моргнуть и глазом. А когда моргнул, кинулся было бежать И словил нож в шею! Прямо на бегу! Что-то ударило, ожгло словно «жикнула» гадюка. Потемнело в глазах, качнулось светло-синее небо, высокая трава поднялась в полный рост и все померкло. Навсегда. Во веки веков.
Сделав пару шагов, слуга нагнулся и, вытащив нож, вытер его об одежду убитого, после чего обернулся к хозяину, посмотрел, словно преданный пес:
Может, в реку их?
Зачем? Чтоб всплыли на пристани? Пусть уж гниют здесь. Оттащи в лес да забросай ветками. А там лисы, волки, медведь.
Пока слуга управлялся с убитыми, баркас встал рядом с берегом. Крючконосый шкипер спрыгнул прямо в воду, на отмель, принял с борта небольшой, но увесистый мешок. Притащил, улыбнулся:
Вот обещанное серебро, уважаемый герр!
Сказав, не удержался, похвалил:
Лихо вы их! Быстро и действенно. Но стоило ли? Можно было к вам на усадьбу
Боярин дернул шеей:
Еще римляне говорили и стены имеют уши. Я бы добавил: а улицы глаза. В городе мы вряд ли смогли бы встретиться незаметно. К тому же я доверяю отнюдь не всем своим слугам. Отнюдь не всем. Это самое удобное место. И для меня, и для вас.
Однако шкипер кивнул на утаскивающего трупы слугу.
Что ж, меланхолично скривил губы боярин. Предусмотреть все нельзя. Но можно исправить.
О, это очень верно, уважаемый герр! Недаром магистр так ценит вас. Очень-очень ценит!
* * *
Ищите еще ложки, подумав, велел высокий блондин лет тридцати с серо-стальным взглядом. Аккуратно подстриженные, но довольно длинные волосы до плеч, холеные усики, небольшая бородка, тоже холеная, на левой щеке
родинка. Красавец, какие обычно нравятся девам, к тому же красавец богатый и облеченный властью, о чем красноречиво свидетельствовала длинная рубаха синего немецкого сукна, нарядный наборный пояс с мечом и красный княжеский плащ корзно, застегнутый на левом плече золотой фибулой. Меч был явно боевой, не парадный в простых ножнах, с довольно большим перекрестьем и простой рукоятью, украшенной черненым серебром без излишней вычурности. Такая уж была мода в те времена, пришедшая из крестовых походов, из Святой Земли, где создавались рыцарско-монашеские ордена, девиз которых скромность и умеренность во всем коснулся и оружия. Даже княжеского, к слову сказать.
Степан! спускаясь к притулившейся у отмели ладейке, блондин властно позвал тиуна.
Тот подошел, поклонился с виду обычный, ничем не примечательный мужичок, разве что с вычурной бородкой и статный, однако лицо вовсе неприметное, правда, слишком уж пристальный взгляд. Одет тиун был просто, но и добротно верхняя суконная рубаха, сапоги, желтая колпаком шапка.
Да, княже?
И верно, блондин-то был князь! Да не просто князь а сам Довмонт Псковский, бывший литовский кунигас Даумантас, чья слава гремела уже от Немецкого моря, Ливонии и Литвы до Новгорода и дальше. Князь Ну, а кому еще заниматься во Пскове судом и судебными расследованиями? Конечно же князю! Защищай, суди, расследуй. А управлять на то вече имеется. И в Пскове, и в Новгороде Великом так. Еще Новгород посадника своего во Псков присылал, поскольку считался «старшим братом». Многих псковичей сие тяготило и князя, кстати, тоже.
Поедем уже, махнув рукой, Довмонт нахмурил брови. Вечерню нынче сам Симеон-отче вести будет. Нехорошо опоздать.
Отец Симеон был духовником князя, человеком, не так и давно крестившим закоренелого язычника Даумантаса, нареченного ныне благочестивым христианским именем Тимофей. Впрочем, Тимофеем князя мало кто звал, все называли Довмонтом.
Припекало. Стекал по спине под рубахой липкий холодный пот. Выкупаться бы! Но опять же пора было поторапливаться. Пока еще доберешься до хором, называемых Довмонтовым градом, пока помолишься, освобождая сердце для отеческих наставлений пастыря вот уже и время. Честно говоря, Довмонт уже пожалел, что лично выехал на место пропажи отроков. Хватило бы и тиуна. Хватило бы коли б этот берег не принадлежал негласно той, что так пленила князя и чьи зеленые очи так хотелось увидеть! Увы, не увидел но
Но так хотел, надеялся! Это со стороны кажется, что лес пустой. Ой, нет! Поди, давно заметили уже и князя, и его людей те, кому надо. Заметили доложили. Значит, скоро встреча Ради этого, собственно, Довмонт и отправился на рядовое, в общем-то, проишествие. Еремей-ловчий, устроитель княжьих охот, третьего дня бухнулся в ноги тиуну: мол, детушки его пропали молодшие. Отправились на реку, за рыбой и ни слуху, ни духу. Куда именно пошли, охотник не знал, это уже Степан сам, по своим каналам, дознался. Имелись у тиуна глаза и уши в Застенье, имелись.
Господине! Там там отвлекая князя от вдруг набежавших мыслей, выбежал из лесу молодой растрепанный парень в длинной суконной рубахе и остром, заломленном назад колпаке один из людей тиуна.