Бред какой-то! гневно воскликнул Сергей Иванович.
Уверяю тебя, что даже телевидение, так успешно манипулирующее сейчас поведением людей, будет прибрано к рукам крупным капиталом, так как без него после отмены цензуры власть не удержать.
Глупости, идиотизм!.. Еще раз говорю: бред все это, Павел! продолжал возмущаться генерал.
Если бы! выдохнул Павел Иванович. В окружении Хозяина только и разговоров о рыночной экономике,
все остальные пути, мол, испробованы... Рынок это буржуазное государство, а ты видел буржуазное государство без буржуазии?
Народ не допустит! пробурчал генерал.
Говоришь: народ не допустит. Народ это пороховая бочка, с помощью которой рвущиеся к власти всегда взрывали бастионы, осушив фужер с коньяком, Толмачев-старший посмотрел на лежавших у его ног собак, похлопал по холке бладхаунда и спокойно продолжил: В феврале на Маяковке митинг был в защиту там чего-то... Переоделся я попроще думаю, послушаю, о чем там народ говорит, чего хочет...
Ну и как, узнал?
Павел Иванович кивнул:
Скажем так, я не узнал ничего такого, что могло меня хоть сколько-нибудь утешить. Народ, понимаешь ли, не знает, чего он хочет, но зато он твердо знает, чего не хочет.
И чего же?..
Нас. Мы, «опричники», отвратили народ от социализма, и он никогда не простит нашего глобального вранья... На митинге разожгли костер. Люди бросали в огонь партийные билеты. Рабочие, интеллигенты, офицеры... Да, да, при форме и погонах!.. Не забуду их лиц, такие бывают, когда хоронят близких, любимых, потому что те умерли и не хоронить их нельзя...
Ну и картина хоть в петлю! вздохнул генерал.
А ведь дальше будет еще хуже, продолжил Павел Иванович. В действие скоро вступит закон песочных часов: бывшие командиры производств и приспособленцы, оборотни и бандиты, люди с хваткой станут настолько богаче, насколько все остальные бедней. Что смотришь на меня, как на врага, брат? За великий грех семнадцатого года расплата приходит. Расплата! За все в этом мире надо платить! С развалом страны развалится единое хозяйственное пространство: встанут заводы и фабрики, развалится финансовая система, начнется деградация науки, образования, медицины, культуры и самой духовной сущности человека, потому что тем, кто дорвется до корыта, будет не до них... Место духовной национальной культуры займет космополитичная буржуазная кичкультура, которая будет одебиливать новое поколение. В центре и на окраинах, где давно правят партийные баи и теневики, начнутся кровавые схватки за деньги и власть, махровым цветом распустится уголовщина, а на улицы городов выплеснутся миллионные толпы ограбленных, униженных и оскорбленных. Я уж не говорю о том, что в Россию хлынут из бывших союзных республик миллионы русских и нерусских, спасаясь от национализма «братьев навек». Великая смута грядет, брат!.. Великая!
Конечно, с твоей высоты виднее, брат, но не вешай мне лапшу на уши! гневно прервал его генерал. У России, слава богу, есть еще армия. Есть КГБ. И мы еще своего слова не сказали!
Павел Иванович положил руку на плечо брата и тихо произнес:
После капитуляции первый удар куда наносят? Правильно, по органам безопасности побежденной страны, вспомни судьбу гестапо.
Ну и сравнения у тебя!..
Я смотрю правде в глаза. КГБ боевой отряд партии, бельмо на глазу «опричников». Они раздавят вас только за это!
А ну как мы ударим первыми? взъярился генерал.
Глупость! воскликнул Павел Иванович. Власть возьмете... Предположим, пушками и танками на время остановите распад, но чем накормить голодных, где средства на модернизацию промышленности, куда деть теневую экономику, а ведь ее доля в общем котле тридцать процентов?.. Да тут никакая пропаганда не поможет. Не-ет, брат, против истории не попрешь!
Смириться?..
Павел Иванович прижал к себе голову бладхаунда, потрепал его по загривку и чему-то невесело усмехнулся:
Зачем же так. Пусть «опричники» в одночасье станут богаты, как арабские шейхи, а все остальные бедны, как церковные крысы! через некоторое время продолжил он. Бедные скоро поймут, что их опять обвели вокруг пальца и ограбили. По русскому обычаю они вцепятся в глотки богатых, а затем неизбежно в глотки друг друга, и полыхнет, полыхнет «красный петух» по всей Руси-матушке!
Ты хочешь сказать, что начнется гражданская война? Ты думаешь, что дойдет до этого? До кровопролития?! негодующе прорычал генерал. Но это же ужасно! Это преступно!
Пусть! усмехнулся Павел Иванович и оттолкнул от себя бладхаунда. Кровь смоет всю скверну семидесятилетнего коммунистического режима, и перед лицом более смердящей скверны люди оправдают его, как оправдали деяния Петра Великого... И тогда придем МЫ!..
Кто это «мы»?.. заметил Сергей Иванович.
Но старший брат, будто бы не слыша вопроса, продолжал:
Вместо идей равенства в нищете мы принесем идею национального возрождения через традиционную русскую соборность. При этом будут существовать все формы
собственности и культивироваться национальный уклад жизни. Цель вывести страну на ее исторический путь развития, прерванный в семнадцатом году. Как реки после половодья возвращаются в берега, так и народы, умывшись кровью, спалив в огне бунтов и войн скверну, возвращаются в свое естество... Услышав нас и увидев нашу правду, вдосталь навоевавшиеся народные массы вернутся к станкам, полезут в шахты, возьмутся за плуг.