Я, наверное, Андрей, не совсем точно выразилась, проговорила Софья Владимировна, дождавшись, когда ребята немного утихли. Она все так же стояла боком к классу и разглядывала синий бордюрчик. Конечно, когда в Финляндии ворам отрубали правую руку, то какая-то м-м если ее так можно назвать, польза была. Но мне бы хотелось, Софья Владимировна медленно повернулась и прошла к столу, мне бы хотелось, Андрей, чтобы мои воспитанники не были жестокими и проявляли больше терпимости к своим товарищам. Повесить ярлык на своего товарища это самое распоследнее дело.
Да нет, я ничего, вставил я. Пусть себе вешает. Это же не руку отрубать.
Вот видишь, сказала Софья Владимировна, обращаясь к Зарубину. Вдруг я сейчас вызову Славу Карпухина и окажется, что он отлично подготовился к уроку. Ты подумал, Андрей, как Слава чувствует себя после такой встречи и как он сможет отвечать?
Да вы же меня не вызовете, Софья Владимировна, сказал я. Тетрадку еще посмотреть это другое дело. Вызывать вам меня, Софья Владимировна, после всего этого не очень удобно.
На парте у стены стоял длинный Витя Соломинцев и не знал, снимать ему кусок обоев с лозунгом или не снимать. Софья Владимировна удивленно посмотрела на меня.
А тетрадку чего, поднялся я. Я врать вам не стану. Дома я ее не оставлял, задачки не сделал. Я
Тут я чуть было не брякнул, что вчера целый день мыл машины и мне было не до задач. Само собой, получилось бы явное вранье. Но, спасибо, я вовремя спохватился и замолчал. Мне почему-то ни с того ни с сего вспомнилась Таня Каприччиоза. И совершенно было не понятно, чего это она вдруг мне вспомнилась.
Нет, я правда, Софья Владимировна, осознал, пробормотал я. Вы мне поверьте. Это в последний раз. Я осознал, что если не буду как следует учиться, то Вы мне только
поверьте. Я, честное слово, исправлюсь, Софья Владимировна. Поверьте. С сегодняшнего дня.
Да, конечно, проговорила Софья Владимировна. Почему же? Я тебе верю. Мы все тебе верим. Ты садись, Слава. А ты что стоишь там, Соломинцев? Снимай и спускайся.
Так я думаю, может, не снимать? развел руками Соломинцев. Вон как на него подействовало.
Сейчас же сними! сказала Софья Владимировна. Мы теряем золотое время.
После уроков никакого собрания у Андрея Зарубина не получилось. Во-первых, Вера Ильина подговорила всех девчонок, и они потихоньку удрали. Во-вторых, Леня Васильев собрал портфель и сказал, что он тоже не останется.
В сухумском обезьяньем питомнике, басом сказал он, не отрубают лапы орангутангам, которые таскают бананы. А когда недавно один орангутанг пообещал исправиться, то ему поверили все обезьяны.
После занятий я быстрее побежал домой, чтобы засесть за учебники. Проторчав в школе пять уроков, я с ужасом обнаружил, что за минувшие десять лет начисто растерял даже те крохи знаний, которые у меня когда-то были. И на алгебре, и на литературе, и на физике я чувствовал себя так, точно попал в общество иностранцев, где говорят на непонятном мне языке.
Карпуха, а хоккей? спросил у меня во дворе окончательно проснувшийся Димка Соловьев. Я сейчас клюшку обмотаю и зайду за тобой.
Никаких хоккеев! твердо сказал я. Я завязал. Берусь за ум.
Ну, ты даешь! поразился Димка.
Ты мне друг или не друг? сказал я. Видишь, что вокруг творится. Заниматься мне нужно. Понятно? И вообще если я даже соглашусь на твой хоккей, у меня, я теперь все наперед знаю, так и так конек на правом ботинке отвалится. Начну надевать ботинок и конек отвалится. А после из-за этого конька такой тарарам закрутится, вспомнить страшно.
Тарарам? захлопал глазами Димка. Конек у тебя что, уже отвалился, или ты думаешь, что он отвалится?
Ничего я не думаю, буркнул я, восстанавливая в памяти то, что последовало з тот раз за отвалившимся коньком. Я знаю.
Тогда, после уроков, я прежде всего сбегал в гастроном к Вене Сипатому. А потом примчался домой. И только стал надевать коньки, правый хруп! и соскочил с заклепок. Димка сидел на чемоданах, с которых папа обычно смотрит телевизор. На ногах у Димки поблескивали коньки, на коленях лежала клюшка. Димка сидел и подкидывал шайбу.
Ну вот, сказал я, рассматривая отвалившийся конек. Поиграли.
Левая нога у меня была с коньком, а правая без конька.
Ничего! крикнул Димка. Держи!
И послал в меня шайбу.
Двери превратились в ворота. Я стоял в воротах на одном коньке. Димка бил клюшкой. «Тынь!» щелкала в дверь шайба, когда я ее пропускал. Я отбивал шайбу клюшкой. Прыгал на одном коньке у двери и отбивал. Один раз я отбил неудачно. Шайба взвилась через стол с грязными тарелками и щелкнула прямо в круглый аквариум, что приткнулся на треноге в углу комнаты. В аквариум входило полтора ведра воды. Полтора ведра растеклось под чемоданы, столы и кровать.
Ползая на четвереньках, мы с Димкой собрали рыбок в чайник. Вода под рукой оказалась только в чайнике. Но рыбки все равно подохли. Они плавали в чайнике вверх белыми пузиками. И остряк Димка еще сказал, что если чайник вскипятить, то получится великолепная уха. А тут прибежала снизу соседка и заявила, что ее заливает