В коридоре я неслышно добежал до комнаты студентки Нины Бочкаревой и тихо постучал к ней в дверь.
Нин, а Нин, шепнул я.
Чего тебе? высунулась в приоткрытую дверь голова с бигудями. Днем от вас никакого покоя и теперь еще ночью. Чего тебе? Я уже спать ложусь.
Мне одну вещь тебе нужно сказать, проговорил я. Очень важную.
Говори давай, нахмурилась Нина.
Понимаешь, заторопился я, ты и вправду зря с этим Ильей дружишь. Все равно он тебя бросит. Ты лучше с Борей дружи. А то после спохватишься, а он уже женится.
Какие вы, однако, все гадкие, Карпухины, поморщилась Нина. И шуточки-то у вас
Какие шуточки! возмутился я. Ничего не шуточки! Я же тебе помочь хочу. Сама потом спохватишься, да поздно будет.
Нина не ударила меня. Наверное, потому, что она была принципиальной противницей битья. Болезненно сморщившись, она брезгливо ткнула меня ладошкой в грудь.
Уйди отсюда.
Эх ты, вздохнул я, стукнувшись спиной о стенку узкого коридора.
Я же как по-хорошему хотел. Вот выйдешь замуж за лысого инквизитора Александра Семеновича, тогда узнаешь. Тогда сразу меня вспомнишь.
Уйди! визгливо закричала Нина Бочкарева. Уйди, противный, иначе я тебя ударю! Честное слово, ударю!
Глава пятая Не нужно чистить чайники
Ма-а, сказал я, потягиваясь на раскладушке и зевая, а ма. Мне такой сон сегодня приснился! Знаешь, будто я работаю мойщиком автомобилей на станции технического обслуживания. Хы-хы-хы-ы!
Глупости какие тебе снятся, Гремислав! возмутилась мама. Ты будешь не хуже других, моя ласточка. Ты только слушайся меня, и я сделаю из тебя человека. Ты будешь ездить на работу в белых сорочках, руководить людьми и получать большие деньги. Ты еще покажешь себя.
Так на станции обслуживания в смысле денег ничего, хмыкнул я. Мне приснилось, будто я за один день плюс к зарплате заработал пять рублей двадцать восемь копеек. А до этого были приварочки и погуще.
Немедленно прекрати! закричала мама. Одни дураки в наше время занимаются грязной работой. Если мы с твоим милым папочкой живем вот так, мама обвела рукой комнату, то ты у меня будешь жить иначе. Я как рыба об лед бьюсь и на работе и дома. А что я вижу? Твоего непутевого отца? Ты слушай только меня, Гремислав. Одна я желаю тебе добра.
Ага, зевнул я, одна ты. Тебя слушай. Ты мне один раз уже нажелала. Спасибо. Вон хотя бы с Машенькой. Она тебе, видишь ли, понравилась, а я из-за тебя на ней сдуру женился. И после не знал, куда от нее деваться. Насытился по горло. Так что хватит. Теперь я все буду делать наоборот. И стану летчиком.
Негодяй! вскинулась мама. Как ты разговариваешь с матерью? Какая Машенька? Что ты мелешь, оболтус? Только через мой труп ты станешь летчиком! Ты знаешь, как они бьются, эти летчики? Хватит болтать! Сейчас же вставай. Я из-за тебя опаздываю на работу.
Опаздываешь Оболтус ворчал я, нехотя одеваясь. Никакой я не оболтус. Я теперь все наперед знаю!
В коридор я вылетел, подгоняемый крепкой маминой затрещиной. Даже штаны не успел как следует застегнуть. Плетясь по коридору к кухне, чтобы умыться, столкнулся с Ниной Бочкаревой. Через плечо у Нины висело махровое полотенце, а в руке она несла металлическую мыльницу. Нина гордо отвернулась и прошла мимо меня, держа впереди себя мыльницу, словно какую-нибудь шкатулку с драгоценностями. По коридору вслед за Ниной проплыл аромат духов и кремов.
Нинка-дринка, тра-ля-ля! крикнул я ей в спину. Все равно за инквизитора выйдешь. Я точно знаю.
В кухне пахло крепким кофе. А у своего стола чистила картошку бабушка Самохина. Я даже попятился обратно к двери, увидев живой и здоровой бабушку Самохину.
Здрасте пожалуйста, испуганно пробормотал я, таращась на бабушку.
Я отлично, словно это было вчера, помнил, как посреди самохинской комнаты на обеденном столе стоял гроб и в нем, скрестив на груди руки, лежала мертвая самохинская бабушка. У бабушки что-то получилось с печенью. Ей нельзя было есть ничего жареного и пить кофе. Но она все равно ела и пила. В то утро она тоже напилась кофе и умерла. Это случилось как раз за несколько дней до того, как я познакомился с Таней Каприччиозой. И мама еще поругалась потом с Самохиными
из-за уборки.
Мойся, мойся, сказала живая бабушка Самохина. Чего ты на меня уставился? Давно не видел? В школу опоздаешь. Мойся. А то сейчас прибежит твоя мама и нагорит не тебе, а мне. У твоей же мамы все виноваты, кроме тебя.
Нет, бабушка, теперь все по-другому будет, заверил я, намыливая руки. С сегодняшнего дня все! Вот увидите.
Увидим, увидим, согласно закивала она.
А вы вообще-то тоже, сказал я. Вы вообще-то тоже кофе больше не пейте, бабушка. Ладно? А то в гробу вы будете лежать со скрещенными руками через свое кофе. Честное слово.
Однако бабушка не поверила, что она может лечь в гроб от кофе.
Как-нибудь не ляжем, заворчала она, беря краем передника горячий кофейник и уплывая с ним из кухни. Как-нибудь протянем твоими молитвами.
Поговорив с живой самохинской бабушкой, я подумал, что с предсказаниями нужно, наверное, поосторожней. Народ вокруг вон какой. Им говоришь сущую правду, стараешься помочь, а они Мама с раннего утра затрещину влепила, Нина Бочкарева надулась, бабушка Самохина вроде тоже. Оказалось, люди не очень любят, когда им предсказывают. Особенно когда предсказывают правду.