В ризнице, где к приезду Эмили торопливо подкрашивались губы и закреплялись булавки, пташками трепетали гостьи невесты в больших шляпах с мягкими полями. Девушки эти знаменовали собой разные этапы жизни Эмили: одна была ее одноклассницей в Брайарли, другая вместе с Эмили начала выезжать в свет (и последняя из той компании еще не вышла замуж), третья путешествовала с ней по Европе, а у четвертой она гостила в Ньюпорте, где и познакомилась с Бревортом Блэром.
Уэйкмана залучили, определила эта девушка, стоя у дверей и прислушиваясь к звукам музыки. Он играл на свадьбе у моей сестры, но у меня Уэйкман никогда играть не будет.
Отчего же?
Да он без конца бренчит одну и ту же вещь: «На рассвете». Вот и сейчас уже в который раз ее завел.
В этот миг распахнулась другая дверь, и в ризницу нетерпеливо просунулась голова молодого человека.
Ну что, почти готовы? призвал он к ответу ближайшую из девушек. У Бреворта уже начинается тихое помешательство. Стоит и воротнички комкает, один за другим
Успокойся, ответила ему юная леди. Невеста всегда на пару минут опаздывает.
На пару минут! возмутился молодой человек. Ничего себе «на пару минут». Публика уже ерзает и шуршит, как в цирке, а органист полчаса наяривает одну и ту же мелодию. Сейчас скажу ему пусть для разнообразия джаз сыграет, что ли.
А который час? забеспокоилась Олив.
Без четверти пять нет, без десяти.
Возможно, на дорогах пробки. Олив умолкла, потому что по ризнице проталкивался к телефону мистер Гарольд Каслтон, за которым поспешал обеспокоенный викарий.
И тут по церкви потек вспять удивительный людской ручеек сначала по одному человеку, потом по двое, и вскоре в ризнице уже стало тесно от родни и общей сумятицы.
В чем же дело?
Что стряслось?
Сам не свой, с докладом прибыл шофер. Гарольд Каслтон чертыхнулся, вспыхнул и начал грубо пробиваться к выходу. Кто-то попросил освободить ризницу, а потом, будто в противовес ручейку, по церкви от выхода к алтарю потек гул голосов, нарастая, делаясь все громче и взволнованней, поднимая людей с мест и переходя в приглушенный рев. От алтаря донеслось объявление насчет отмены венчания, но его, похоже, никто не услышал: все и без того поняли, что стали свидетелями громкого скандала, что Бреворт Блэр напрасно ждет у алтаря, а Эмили Каслтон сбежала из-под венца.
II
На Шестидесятой улице толпилось с десяток репортеров, но погруженная в свои мысли Олив, подъехав к дому, не разбирала их вопросов; ей отчаянно хотелось одного пойти и утешить некоего человека, но она не имела права к нему приближаться, а потому в качестве замены разыскала своего дядю Гарольда. Вошла она через анфиладу шатров, стоимостью в пять тысяч долларов каждый, где, ожидая развития событий, буфетчики и официанты замерли в уважительном траурном полумраке возле подносов с икрой, индюшачьими грудками и пирамидой свадебного торта. Олив нашла своего дядю наверху: он сидел на пуфе перед туалетным столиком Эмили. Разбросанные перед ним косметические принадлежности наглядные свидетельства женской подготовки делали его крайне неуместное присутствие символом безумной катастрофы.
А, это ты. Голос его звучал безжизненно; за два часа он состарился.
Олив обвила рукой его согбенные плечи:
Мне так горько, дядя Гарольд.
Он вдруг изверг поток брани; из одного глаза медленно выкатилась крупная слеза.
Пусть приедет мой массажист, выговорил он. Скажи Макгрегору, чтобы вызвал.
Словно заплаканный ребенок, он сделал судорожный вдох, и Олив заметила у него на рукавах слой пудры, как будто дядя Гарольд, разморенный своим благородным шампанским, рыдал, облокотившись на туалетный столик.
Телеграмму принесли, забормотал он. Где-то здесь лежит. И с расстановкой добавил: Отныне моя дочь это ты.
Что вы, разве можно так говорить!
Развернув телеграмму, она прочла:
НЕ МОГУ СООТВЕТСТВОВАТЬ ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ОСТАНУСЬ ДУРОЙ НО ТАК БЫСТРЕЙ ЗАЖИВЕТ ЧЕРТОВСКИ СОЧУВСТВУЮ ЭМИЛИ.
Я в таком расстройстве, мисс Мэрси! воскликнул он дрожащим от отчаяния голосом. Поверьте, голова раскалывается. Мне уже полчаса мерещится снизу танцевальная музыка.
Тут и Олив показалось, что она сама тоже на грани помешательства сквозь шум уличного движения до нее отчетливо и ясно доносилась мелодия:
Под звуки небольшого, но, вне сомнения, профессионального оркестра по затянутому парусиной полу скользило с десяток молодых пар. В углу возле барной стойки топтались юноши, оставшиеся без девушек, а шестеро буфетчиков едва успевали смешивать коктейли и откупоривать шампанское.
Гарольд! требовательно выкрикнула она в сторону танцующих. Гарольд!
К ней, доверив свою партнершу другому, направился рослый восемнадцатилетний парень.
Привет, Олив. Как там отец?
Гарольд, ради всего святого, что здесь
Эмили чокнутая, примирительно сказал он. Я всегда тебе говорил: у Эмили не все дома. Мозги набекрень. Это не новость.
Но что здесь происходит?
Здесь? Он с невинным видом огляделся. Да ничего особенного: эти ребята приехали вместе со мной из Кембриджа.