Барнс только порадовался, но почему-то вдруг примирился с тем обстоятельством, что у него никогда не было детей: в люди выходят через одного, где-то повезет, где-то нет; но если на старости лет, коротая свои дни в одиночестве, приходишь к выводу, что все надежды, которые ты возлагал на сыновей
У Чарли свой бизнес, продолжал между тем Скофилд. Точнее, на паях с неким молодым человеком по фамилии Уинфилд; лет пять-шесть назад мой старший, Уистер, буквально заставил меня дать ему место: почему-то видел свою вину в том, что Уинфилда вышибли из Нью-Хейвена, а у парня родных не было. Но здесь он зарекомендовал себя наилучшим образом.
Прорезался еще один из барнсовой полудюжины! Барнс торжествовал, но решил не подавать виду; отмолчался он и позднее, когда Скофилд спросил о его давней задумке выбрать нескольких ребят и дать им образование. Как-никак любой миг имеет свою ценность: задним числом ее можно оспорить, но тот миг все равно никуда не денется. Юные принцы в бархатных камзолах собирались под шорох богатых портьер в трогательный семейный кружок у трона королевы;
средь них мог оказаться будущий Педро Кровожадный или Карл Безумный, но миг красоты запечатлевался навеки. Десять лет назад сыновья с их приятелями виделись Скофилду самураями, безупречными и отважными, видимо, ему самому чего-то недоставало в юные годы. Позже этим мальчикам, которые показали, на что они способны, пришлось заплатить немалую цену, когда баланс жизни был сведен с их юностью, неизбежным противовесом которой стала зрелость; мальчиков растили как принцев, но не воспитали у них необходимого чувства долга! Барнс не знал, насколько ответственны за это их матери и чего недоставало самим матерям. Он мог только порадоваться, что у его друга Скофилда вырос хотя бы один достойный сын.
Что же до его собственного эксперимента Барнс ни о чем не жалел, но заново не взялся бы за такое дело. Опыт этот, вероятно, что-то доказал, но что именно как знать? Наверное, жизнь постоянно обновляется, и для этого обновления требуются и лоск, и красота; а потому Барнс успокоился ощущением того, что республика способна перешагнуть через ошибки целого поколения и отбросить в сторону все ненужное, чтобы расчистить путь жизнестойким и сильным. Сожалеть оставалось лишь о том, что в Америке, как водится, ненужное лежит на поверхности, а дожить до той поры, когда это изменится, когда великая ответственность окажется в одной связке с великой возможностью, когда гонка благополучно завершится, надежды мало.
С чистого листа
I
Держа в руке салфетку, Фил встал:
Здравствуй, Дик!
Привет, Фил!
Это и был тот красавец; Фил сделал пару шагов вперед, и они завели разговор в стороне от Джулии.
видел Картера и Китти в Испании
перевел в Бременский
поэтому я и собирался
Молодой человек последовал за метрдотелем, а Фил вернулся на свое место.
Кто это? требовательно спросила она.
Так, один знакомый, Дик Рэгленд.
Никого красивее не встречала.
Да, он хорош, согласился Фил без всякого энтузиазма.
Хорош? Да он архангел, горный лев, так бы и съела. Почему ты мне его не представил?
Потому, что нет в Париже американца с худшей репутацией, чем у него.
Чепуха, на него определенно клевещут. Все это сплошные домыслы, происки толпы ревнивых мужей, чьи жены одним глазком посмотрели в его сторону. Да ведь этот молодой человек ни в чем не замешан, разве что возглавил кавалерийскую атаку и спас тонущих детей.
Но факт остается фактом: его нигде не принимают; и не из-за одного конкретного случая, а из-за тысячи.
Что за случаи?
Самые разные. Пьянки, женщины, тюрьмы, скандалы, авария со смертельным исходом, лень, никчемное
Не верю ни единому слову, заявила Джулия. Боже мой, он чертовски привлекателен. Да ты и сам, беседуя с ним, явно думал о том же.
Допустим,
неохотно признал он. Как и у многих алкоголиков, у него есть определенный шарм. Предавался бы своим порокам втихую, так ведь нет. Стоит отнестись к нему по-человечески, ввести в общество, как он непременно выльет тарелку супа на спину хозяйки дома, полезет с поцелуями к прислуге и отключится в собачьей конуре. Но он зарвался. Насолил всем, доброхотов больше не осталось.
Осталась я, сказала Джулия.
Осталась Джулия, у которой было чуть больше достоинств, чем требовалось, порой она даже огорчалась от своих преимуществ. За все, что дается сверх миловидной внешности, приходится платить: иначе говоря, те качества, что могли бы заменить красоту, становятся обременительными, когда ей сопутствуют. Одного лучистого взгляда карих глаз Джулии хватало с лихвой, но к нему добавлялся отблеск пытливого ума; безотказное чутье на любую нелепость заслоняло мягкий рельеф губ, а точеная фигурка выглядела бы еще прелестней в расслабленной и эффектной позе, но Джулия, выполняя строгие наказы отца, всегда держала спину.