По толпе прошло волнение. Здоровяк в рабочей блузе, заляпанной мазутом, набычился и неприязненно глядя на Карпаса, прогудел:
Ты гля, какие! Варягов на город навели? и стиснул кулаки.
Мужика мого с чугунки уволили! Все из-за истуканов их глиняных! провизжал из задних рядов бабий голос.
Мироеды! Лавке нашей, табачной, от них одни убытки! подхватил тощий приказчик в обсыпанном махоркой сюртуке.
Шо, всё скурили? удивился веселый голос.
Свою напротив открыли. насупился приказчик.
Секретарь Карпаса вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. На миг наступила тишина. Полицмейстер налился гневной красотой и уже открыл рот для ора
Двери склада резко распахнулись и оттуда, явно получив пинка под зад, вылетел Гунькин. Огляделся, щурясь на осеннее солнце и увидел полицмейстера.
И ринулся к нему с распростертыми объятиями, пронзительно вопя:
Ваше благородие, какое счастье, что вы здесь! Объясните же им, что это не я налетчикам про склад рассказал! А то они не верят, в Петербург писать грозятся, прямиком в Правление! А я тут вовсе не при чем я же только вам! Больше никому, только вам! и он с разбегу пал полицмейстеру на грудь. Увидел Лаппо-Данилевского и еще радостнее заорал. И вам!
Иван Яковлевич торопливо отвернулся, делая вид, что не слышит.
Отпустите меня, сударь! полицмейстер отпихнул Гунькина. Я вас знать не знаю!
Что значит не знаете? Гунькин замер, растопырив разведенные для объятий руки и гневно воззрился на полицмейстера. Я ж к вам вчера приходил? Приходил! Про ценные бумаги, которые у господина Карпаса ночью будут, говорил? Говорил! Просил, чтобы вы людей своих прислали? Просил! А больше я никому, ни полслова, только вам! Да скажите же им об этом! А то ведь меня и впрямь по их письму уволят! А я ни в чем не виноват! Только как лучше хотел!
И что же, господин Карпас? Пришли к вам люди от Ждана Геннадьевича? сквозь вдруг наступившую тишину вкрадчиво поинтересовались за спиной.
Красный, как перезрелый помидор, полицмейстер обернулся позади, легко покачивая тростью, стоял самый ненавистный для него человек в городе. Наглый выскочка, плебей, пролезший в дворянство,
ничтожный парвеню, возомнивший себя начальством! А позади него возвышалась объемистая фигура губернатора, и взгляд у того был весьма недобрым.
Мое почтение, ваше превосходительство господин губернатор, ваше высокоблагородие господин начальник департамента! Карпас солидно поклонился. Посетили нас некие люди, да Попытались у меня саквояж с ценными бумагами отобрать. Оружием угрожали. Двоих из них мои работники задержали, как я и имел честь сообщить в отправленной вам записке. Готовы передать их в ваши руки, в надежде на правосудие. он кивнул, дверь склада снова распахнулась. За веревку, как водят купленную на рынке козу, охранник склада вывел двоих тощего высокого мужика в драных портках и длинном, не по размеру, пиджаке, и его мелкого приятеля. Связанные общей верёвкой, они шли мелкими, семенящими шажками, мелкий плаксиво куксился, а тощий кидал по сторонам мрачные ненавидящие взгляды.
Городовой! не повышая голоса, окликнул Меркулов.
Тута я, ваше высокоблагородие! откликнулся торопливый голос с неприятным причмокиванием. А ну, рррразойдись! из всколыхнувшейся толпы, едва не спотыкаясь от усердия, вывалился городовой. И вытянулся во фрунт перед Меркуловым.
Тот окинул неодобрительным взглядом его несколько неуклюжую фигуру в плохо подогнанном мундире и махнул в сторону налетчиков:
Обоих в участок! Там разберемся!
Слушаюсь, ваше высокоблагородие! раздувая грудь, рявкнул городовой и перехватив веревку из рук складского охранника, потянул налетчиков за собой. Шевелись, канальи!
В толпе засвистели, в налетчиков полетели комья земли и огрызки. Мелкий захныкал, а тощий обернулся и прошелся запоминающим взглядом:
Ничё, жидовня, еще встретимся! Я вас всех хорошооо запомнил!
Городовой! удивленно вздернул брови Меркулов, и тот, словно спохватившись, замахнулся на тощего кулаком:
Поговори у меня!
Учить их еще и учить. устало вздохнул Меркулов, поворачиваясь к губернатору. Ваше превосходительство, я со всем вниманием и почтением отношусь к вашим рекомендациям, но согласитесь не могу же я оставить в полицмейстерах человека под эдакими подозрениями?
Да как вы смеете! задохнулся полицмейстер. Этот господин лжет, я его не знаю!
То есть, как это не знаете! заверещал Гунькин. Я ж вас в ресторацию пригласил, стерляжье ухой угощал, лафитничек[1] поднес, всё честь по чести! Нас и прислуга тамошняя видела!
Я уверен, все это огромное недоразумение. губернатор продолжал буравить полицмейстера недобрым взглядом.
Вполне возможно. Меня несколько беспокоит изобилие недоразумений вокруг Ждана Геннадьевича: то он к отражению набега опоздает, то к возвращению железа появится наоборот чересчур вовремя. Так что свое решение я оставляю в силе: от должности Ждан Генадьевич отрешен до полного прояснения всех и всяческих недоразумений.
Ваше превосходительство! полицмейстер, красный, растерянный, повернулся с губернатору и уставился на него взглядом, одновременно требовательным и молящим. Да как так-то? Вы ж обещались губернатор нахмурился, так что аж ласточкины хвосты его бороды встопорщились, и полицмейстер зачастил. Я? С Виталийцами? Да еще и с налетчиками? В сговоре? Да я вас на дуэль! заорал он, оборачиваясь к Меркулову, и дергая пальцами у пояса, будто норовя схватить эфес отсутствующей сабли.