Здорово, уроды. я вскинул руку к обрезу шапки и, не дожидаясь ответа от, задохнувшихся от возмущения, подчиненных, подал следующую команду: Вольно.
в чем вы со мной не согласны? я не отводил глаза от этих, способных воспламенить меня, гневных взглядов: Одни лишенцы, которых сейчас, или на улицах убивают, либо в Петропавловскую крепость садят, если только, живыми доведут. А вторые, вы что усмехаетесь? Считаете себя лучше? Вас самих просто выкинули на улицу, оставив наедине с вашими увечьями. И уверен, что следующую зиму вы не переживете. С хлебом в стране будет еще хуже, а таких, как вы, инвалидов, станет гораздо больше. Вы просто все вымрете, если будете жить, как жили раньше, пробираясь на улицах. Хотите выжить? Хотите получить новую жизнь? Держитесь меня и друг друга, и мы выживем. Вам, бывшие держиморды, я обещаю новые документы, с новыми биографиями. Обещаю, вытащить ваши семьи, которым, я думаю, сейчас не сладко живется. Позже найти способ, чтобы вы могли жить со своими близкими, нормальной жизнью, не думая о прошлом. Вам, калеки, я обещаю, что если вы будете четко выполнять мои приказы, и старательно изучать все то, чему вас будут учить, то, через пару лет, вы найдете себе место в этой жизни. Тем более, что революция и воцарившийся вокруг бардак, такую возможность дает. Но, я вас собрал не для этого. С завтрашнего дня будут вводиться совместные патрулирования, поэтому будьте так добры, перестаньте косится друг на друга. Вы либо будете вместе работать, либо у нас ничего не получится. Вас, бывшие городовые, одних в патруль не выпустишь, по вашим мордам видно, что по вам крепость плачет. Вам, инвалиды, в одиночку тоже делать нечего, уголовные зарежут в первый же вечер. Поэтому, только вместе. И да, если есть знакомые, за которых вы можете поручится, зовите их к нам. Я даже безногих готов принять, человек десять. Нам, по-хорошему, необходимо человек двести, не меньше, так что, имейте в виду, готов взять на службу очень многих. Командиры, после обеда, прошу выделить шесть человек, которых вы планируете ставить старшими патрулей завтра, если ничего не случится, пройду с ними по району, посмотрю, где завтра будем патрули выставлять. Пора заявить о себе. На этом все, разойдись.
Завтрак мне притащили в кабинет. Была жидкая овсяная каша с кусочками конины убитая в перестрелке у склада купца Пыжикова лошадь была разделана и помещена в ледник. При таком количестве голодных ртов, в котел шло все. То же самое, только сдобренное костями, получил и Треф. Задумчиво ковыряя ложкой в глубокой миске, я думал о планах на ближайшее будущее.
Социализм это, конечно, прекрасно, а социализм с человеческим лицом ещё лучше. Главную свою задачу я видел в том, чтобы не допустить установление в стране, так называемый, диктатуры пролетариата, со всеми её извращениями, типа обострения классовой борьбы по мере укрепления социалистического строя. Привнесенная пролетарской диктатурой в жизнь нашего народа революционная целесообразность потом аукалась на протяжении всего существования советского государства. Кровавые гильотины Великой французской революции, что, под крики обезумевшей от крови толпы «Liberté, Égalité, Fraternité », отсекали головы врагам революции, а потом и самим революционерам, повторились в нашей истории. А тем более, я не приветствую казни аристократок, как-то неправильно носить головы красивых женщин
на революционных пиках и штуках. И хотя, все лучшее, что я видел в детстве, как нас учили, дал социализм, это был совсем не тот социализм, что строили нынешние большевики, охреневшие ныне в своих Швейцариях от мгновенного падения многовекового царского режима. Социализм эпохи застоя это была просто реакция на кровавую вакханалию, в которой бултыхалась Россия с семнадцатого по наверное, пятьдесят седьмой год, для ровного счета, когда от борьбы с самим собой устал как сам народ, так и молодые руководители страны, пришедшие к власти. И какой итог всех этих чисток и классовых боев? СССР доказывал свои успехи, используя в качестве точки отсчета экономические результаты Российской империи 1913 года. Это как Николай Второй доказывал свою состоятельность, сравнивая экономические результаты своей державы с показателями государства в конце правления своего дедушки Николая Первого.
Что я помнил о будущем России на период с марта по ноябрь семнадцатого года? Главной заботой Временного правительства до лета семнадцатого года будет проведение, обещанного союзникам, летнего наступления Русской армии на позиции Центральных держав. А для этого необходимо выпихнуть на фронт огромную массу солдат из окопавшихся в столице запасных полков. И я очень сильно сомневался, что удастся отправить эти массы вооруженных людей в окопы. Скорее всего, правительство ожидает провал, иначе кто его свергал в ноябре семнадцатого года? Да и организовывать успешное наступление, имея армию, которая мыслила уже только категориями близкого мира, вряд ли посильная задача даже для такого записного говоруна, как господин Керенский.
Я, конечно, не стратег, да и военный опыт мой равен опыту «срочника» Советской Армии, но я бы, на месте правительства князя Львова, сидел бы в активной обороне, ожидая, когда голод окончательно задушит заблокированные со всех сторон Германию и Австро-Венгрию.