Не волнуйся. Ночным рейсом подамся.
Ваш Тобол ещё больше любит командовать, чем даже мама, правда? заметила я, чтобы только не молчать.
Правда. И у него к этому талант. Кто бы его иначе назначил командиром разведчиков?
Он же ещё не очень старый?
Года двадцать два ему?
Или больше?
Угадала, двадцать три. Но разведчику голова нужна.
А не борода.
Да, а вы на целых шесть лет старше!
Тихо! Дядя Исмаил зажал мне рот. Хочешь, чтобы меня с работы шуганули, как переростка?
Мне не понравилось, что он снова все в шутку обернул.
И я ехидно поинтересовалась:
А у вас к чему талант? Дразнить электронных нянь?
И к этому тоже. Если Тобол Сударов выставит меня из разведки, пойду в испытатели воспитателей.
Представляю, какая жизнь начнется у роботов! Я фыркнула. Защекочете!
Тут опять зачирикал его браслет.
Не дадут отдохнуть! возмутился дядя Исмаил. Что за мода проводить совещания в выходной день?
Включил экран, и я прямо остолбенела, увидев Виктора Горбачева. Мне на ум сразу пришли слова, которые выдумали журналисты специально для своих репортажей: «Взгляд далеких, пронзительных, припорошенных звездами глаз» Хотя глаза у него и впрямь необыкновенные. В один день такая удача сначала командир разведчиков, теперь сам капитан трансфокалыюго корабля «Гало»
Горбачев кивнул мне и больше не замечал.
Май, я обещал до последней минуты держать для тебя место Эта минута истекает. Сейчас списки уйдут на окончательное предполетное утверждение.
Такое сокращение от имени Исмаил мне очень понравилось: Май Впрочем, в Викторе Горбачеве мне все понравилось. Дядя Исмаил не торопился с ответом. Он прошелся пальцами по приборному щитку, извлекая массу ненужных сигналов. Пощелкал набором адресника, и я уловила, как напрягается «Стрекоза» в ожидании приказов. Нагнал в кабину запах свежеразрезанного арбуза. Лишь после этого посмотрел на экран:
Мне нечего добавить к тому, что я сказал раньше, Витя.
Сегодня я ещё раз все продумал
Немногим хватило бы мужества отказаться от участия в первом ТФ-переходе.
Но если бы все улетали к звездам, кто бы делал Землю Землей! У тебя тысячи добровольцев. Уступи одному из них.
Мне будет не хватать именно тебя, Май, твоего чутья опасности. Я привык к твоей безмятежности: коли ты безмятежен, значит, на борту все спокойно
Дядя Исмаил повернулся в профиль к экрану и гордо задрал подбородок сначала над одним плечом, потом над другим:
С детства не слыхал комплиментов. С трудом вспоминаю, насколько это приятно. Ты завидуешь, что я не такой бука, как вы, межзвездники?
Виктор Горбачев неожиданно рассмеялся:
Посмотрим, кто кому будет завидовать через пяток лет.
После нашего возвращения.
Слушай, Витище. У нас с тобой ещё найдется для беседы полчаса перед стартом. А вот в Дом Чудес мы с Аленой можем не поспеть.
Ну ладно. Хороших вам приключений.
К черту, к черту. Заскочи утречком в кубрик. Есть несколько свежих мыслей о векторах информации
Хорошо. До утра.
Виктор чуть помедлил и отключился. Изображение таяло неравномерно. Дольше всего не исчезал его необыкновенный взгляд
Мне стало стыдно. Я по глупости ругала дядю Исмаила, что его не берут в этот перелет, а он, оказывается, сам не хочет. Капитан за ним, понимаешь, по Солнечной системе рыщет, обойтись без него не может. А он вот он, племянницу развлекает! Для Земли себя бережет. Да скажи мне кто от всего бы на свете отказалась, лишь бы среди первых на ТФ-корабль вступить. Только кому я нужна? Кто меня когда-нибудь всерьез замечал?
Дядя Исмаил еле слышно вздохнул и перевел браслет в режим «Не беспокоить»:
Надеюсь, не у каждого найдется причина для экстренного вызова?
Мы причалили на крыше Дома Чудес. Спустились на этаж мультфильмов.
В какую серию пойдем? спросил дядя Исмаил.
В пятую. Там космики здорово Луну грызут.
Дядя Исмаил щелкнул пальцами, и к нам подлетел роботконтролер. Расшаркался в воздухе, так и сияет вниманием:
Желаете программу средней трудности?
Самую страшную! На двоих! закричали мы, не сговариваясь.
Робот вздернул хвостик вопросительным знаком, покачал им, определяя нашу суммарную психологическую устойчивость.
И, приняв решение, повел нас в кабину 2-5у. То есть на двоих, пятая серия, усиленная ужасами. Сели мы в кресла, пристегнулись. Свет померк. Тряхнуло какой-то случайной перегрузкой
Мы очутились за пультом разведочного корабля. Скафандры плотно облегали тела. Пахло резиной. В лобовой экран ломился Сатурн. Сзади, непривычно маленькое, нас провожало Солнце.
Внезапно из-за планеты высунулся могучий детина. Заржал, увидев нас. Поманил пальчиком. Сказал «Цып-цыпцып!» Наш «Муравей» по сравнению с ним величиной с голубя.
Или даже с воробья.
Вляпались! Дядя Исмаил нажал на тормоза.
Нас шарахнуло об экран. «Муравей» встрепенулся, попятился. А потом задал такого стрекача, что звезды растеклись по небу серебряными ниточками. Детина это был гигантский космический вурдалак Гурий ринулся вдогонку по Сатурновому кольцу, легко перескакивая с обломка на обломок.
Он несся так, что закрутил планету в обратную сторону, все быстрее и быстрее, пока не сорвался с орбиты, как камень из пращи. И одним скачком настиг бедного «Муравьишку».