Ныне православные разбросаны по всему миру. Вы имеете перед собой человека, который говорит порусски, но родился во Франции, получил свое образование на Западе и всю свою жизнь провел в общении с инославным Западным миром не только христианским, но и всей секулярной Западной культурой. Поэтому я и думаю, что мое исповедание своей веры и собственного опыта в этом смысле может быть наиболее вам интересно.
Православная диаспора в мире особенно связана с русской эмиграцией, потому что по экономическим причинам православные, например, из Восточной Европы переезжали в Америку еще в XIX веке сотнями тысяч. Это была экономическая эмиграция в основном простых людей, которые не обладали особенной возможностью обогатить культурный рынок Западного общества, а приезжали в Америку для того, чтобы иметь лучшую жизнь. Но русская эмиграция после 1918 года уже была другого типа: она включала в себя интеллектуальную элиту дореволюционной России. Она была численно велика, но главное имела интеллектуальный и культурный вес.
Я сам родился и рос в Париже, и сейчас еще помню, как в православном парижском СвятоАлександроНевском соборе, где я мальчиком прислуживал за богослужением, стояли в воскресный день белые генералы и Николай Бердяев, Великие князья и кающиеся эсэры, правые и левые, простые люди, а в хоре пел Федор Шаляпин это был некоторый микрокосм русского дореволюционного общества с его разными политическими взглядами, но объединённый Церковью.
С моей точки зрения, наиболее значительным фактом было не столько политическое изгнание этих людей из России, но их объединение в лоне Церкви и то, что они сумели создать целую культурную среду. И в церковном отношении сыграл особую роль Сергиевский институт Духовная Академия, где собрались и лучшие из находившихся тогда за границей философов и богословов, целью которых было создание культурного клира и даже мечта о том, как ее выражал глава нашей Церкви во Франции митрополит Евлогий, что весь этот институт переселится в какойто момент в Сергиев Посад. Эта мечта не исполнилась в некоем материальном плане, но нечто от нее сохранилось особенно в виде книг, в форме духовного наследия, в форме духовных связей. Я думаю, исторически это имеет значение гораздо большее, чем чьито политические взгляды, которые всегда были разными и о которых никогда не известно, какие они принесут плоды; а духовное и интеллектуальное наследие свои плоды несомненно принесет.
Итак, появилось Православие вне его исторической среды. Но среди русского православного рассеяния можно было усмотреть две тенденции, два типа:
одна тенденция была чисто охранительная,
эмигрантская: сидеть на чемоданах, мечтать о возвращении на Родину, не думать о посторонней среде совсем;
другая тенденция была не оборонительная, но наступательная. Некоторые люди, и особенно Церковь в лице ее лучших представителей и руководителей, поняли, что такие события не происходят без воли Божией, и что миссия русской эмиграции не только оборонительная, ограничивающаяся заботами о будущем России: ее предназначение также православное свидетельство в мире.
Сейчас, перескакивая через десятилетия, мы наблюдаем и видим, что на Западе существуют настоящие православные общины христиан в Западной Европе и особенно в Америке, которые состоят не только из детей, внуков и правнуков эмигрантов, но и из коренных граждан Запада, которые переходят в Православие.
Я стою во главе православной Духовной Академии, которая живет под покровительством святого равноапостольного князя Владимира. Смысл этого посвящения в том, что Академия создавалась в 1938 году, когда праздновалось 950летие Крещения Руси; и мы подчеркивали, что не только вспоминаем прошлое, но подражаем князю Владимиру в том, что создаем Православную Церковь здесь, на Западе, как он создал ее на Киевской Руси. Такой смысл пребывания в рассеянии православных русских людей является знаменательной, важной и конструктивной формой православного свидетельства.
Обе эти тенденции друг другу могут вполне не противоречить: можно думать и о спасении России, и о помощи Русской Православной Церкви, но при этом помнить, что Православное христианство по существу есть вера, спасающая весь мир, а не только один какойнибудь народ или одну какуюнибудь категорию людей.
Мне хотелось бы поделиться с вами некоторыми более конкретными философскими, богословскими и культурными идеями о том, где православное свидетельство является наиболее важным в современном мире.
На Западе, как вы знаете, Православие является религиозным меньшинством. Но с кем мы там преимущественно встречаемся?
Мы встречаемся с католиками, встречаемся с протестантами, встречаемся с секулярными людьми, атеистами с секуляризованным обществом. Очень важно смотреть на общество в целом, и здесь я могу искренно засвидетельствовать, что меня весьма утверждает в истине нашей Православной веры то, что верующий православный христианин имеет некую особую харизму, благодать, чтобы успешно свидетельствовать об истине в разных обстоятельствах. И этому есть причина: исторически Православное предание, Православная Церковь не прошла через внутренние трагедии Западного мира. На Востоке было много трагедий исторических: турецкое нашествие, монгольское нашествие, совершенно ненужные внутренние революции вроде Петровских реформ; была революция 17 года XX века, которая вообще разрывала устои, но не было Реформации, не было церковной революции, не было даже того, что мы знаем под именем Просвещения, не было Ренессанса, который посвоему тоже разрывал с Преданием. Поэтому в Православии есть такое восприятие реальности, которое органически связано с Преданием не в силу какихто внешних условий или структур, но имеет внутреннюю связь с апостольской верой. И вот когда мы умеем это выразить, тогда мы действительно преуспеваем и в нашем личном духовном делании, и в общении с другими людьми.