- И еще выстрелы у домика лесника, услышанные Андреем Львовичем по радиотелефону.
Капптан положил перед собой блокнот и повертел в пальцах кофейную ложечку.
- Давайте еще раз по порядку. Первая версия, самая простая: в "Карточном домике" испортился передатчик. Радио - вещь хрупкая. Лампы, конденсаторы, питание… Раньше такое случалось?
- Да, один раз. Этим летом. Но тогда через полчаса починили. Мы даже встревожиться не успели по-настоящему. Честно говоря, и сегодня надеялись, что то же самое.
- Надеялись и поэтому не очень спешили что-нибудь предпринимать?
- Видите ли… Это не так просто. Вертолет был как раз послан на задание. Там к северу у нас еще один филиал. Что же касается вездехода…
- Андрей Львович - вы опять?! - Тамара Евгеньевна возмущенно всплеснула руками. - Опять собираетесь всю вину взять на себя?
- С чего вы взяли?
- Вы опять заговорили тоном провинившегося школьника, готового у всех просить прощенья.
- Я, собственно…
- А вы? - Тамара Евгеньевна решительно повернулась к капитану. - Что вы имеете в виду под "не спешили предпринимать"? То, что директор научного городка в выходной праздничный день немедленно бросает все семейные дела и мчится в свой кабинет по первому знаку тревоги, - это называется "не спешили"? Через полчаса вызван обратно вертолет, организовано постоянно дежурство в радиорубке, вездеход снаряжен и заправлен топливом - тоже "не спешили"? А где искать водителя? И не любого, а такого, чтоб знал дорогу к "Карточному домику"? Ну, где? Где он проводит свой выходной, первый день Нового года? Догадайтесь.
- С детьми гуляет?
- Холодно.
- С женой в кино?
- Еще холодней. Причем, холоднее - в буквальном смысле. На подледной рыбалке - вот где. Пять километров вверх по реке. Попробуйте-ка отыскать его там, попробуйте оторвать от лунки этого маньяка, когда у него, видите ли, как раз начался клев.
- Ну, Тамара Евгеньевна, полно вам. Какой же Сазонов маньяк. Вполне солидный, надежный человек, опытнейший водитель…
- А когда вызванный вертолет наконец вернулся и еле смог приземлиться под начавшимся ветром, - по-вашему, надо было немедленно отправлять его в новый полет? Навстречу пурге? Или оставить все другие попытки установить связь, а вместо этого преспокойненько усесться в кресле и, постукивая ложечкой по чашке, начать искать виноватых?
Капитан покраснел и отбросил ложечку так, что она скатилась с ватмана на полированную поверхность стола.
- Извините. Я, кажется, схлопотал выговор. Впрочем, вполне справедливый. Еще раз прошу простить.
- Давайте не будем отвлекаться, - смущенно теребя бороду, вмешался директор. - Мы рассматривали первую версию: случайные технические неполадки в передатчике. Какие у нас "за", какие "против"?
- Случайности, конечно, бывают на свете, и любая техника может отказать. Но почему тогда замолчало радио вездехода? Совпадение случайностей? По теории вероятностей это невозможно.
- Последнее сообщение от Сазонова мы получили часа в три. Он сказал, что добрался благополучно, остановился, как положено, за полкилометра. Ничего необычного в "Карточном домике" не заметил, если не считать, что в некоторых окнах горит свет. Днем - немного странно? Правда, издали из-за начинавшейся пурги видно было плохо. Последние слова его были: "Оставляю вездеход, иду в сторону домика". И все.
- Вот видите. Значит, радио у этого рыболова работало нормально. То есть нет сомнения, что и с ним что-то случилось. Поэтому я считаю, что первую версию можно отбросить.
- Что же остается?
- Второе возможное объяснение: случилось что-нибудь серьезное. Взрыв. Пожар. Там хранилось что-нибудь взрывоопасное? Ядохимикаты? Радиоактивные вещества? Припомните подробно.
- Да, во второй лаборатории был уран. Но очень немного и вполне надежно упакованный. Бактериологи, вирусологи - эти слишком опытны и осторожны. Они вне подозрений. У химиков, кажется, нитроглицерин, но тоже чуть-чуть - в лабораторных дозах.
- А у Сильвестрова? - вмешалась Тамара Евгеньевна.
- Нет, у него ничего опасного.
- Но сам его аппарат? Это мерзопакостная "Мнемозина"?
- Тамара Евгеньевна, - директор старался говорить подчеркнуто спокойно, не поднимая глаз от сцепленных пальцев, - я вынужден третий или четвертый раз напомнить вам: ученый секретарь большого научного городка не может позволить себе поддаваться чувству личной антипатии к кому бы то ни было.
- Да я не личной! То, что этот Сильвестров мне малосимпатичен, не играет здесь никакой роли. Сама идея - вот что меня возмущает. И кто бы ни занялся ее разработкой, пусть даже вы, - я все равно была бы против. Залезать в человеческую память! Стирать в мозгу "ненужные" воспоминания. Ненужные?! А кто это может определить, какие нужные, какие - нет. И как только разрешили заниматься подобными исследованиями!
- Кто этот Сильвестров? - спросил капитан.
- Заведующий четвертой лабораторией в "Карточном домике". От Академии медицинских наук. Тамара Евгеньевна сильно преувеличила - никто не собирается вторгаться в человеческую память. Речь идет лишь о лечении психических травм или душевных расстройств, вызванных тяжелыми воспоминаниями. Об ослаблении отрицательных эмоций, когда они делаются опасными для здоровья.
- О да! Покончить с любым человеческим горем радиомеханическими средствами. Прекрасная мысль!
- А что за аппарат у него? Как вы его назвали?
- "Мнемозина". Так звали богиню памяти у древних греков. Он работает на принципе биорадиоволн. Вы, наверно, слыхали о биотоках мозга? Это связано одно с другим, но биологическое радио - область новая и очень мало изученная. Идея Сильвестрова: установить радиосвязь с клетками головного мозга, как бы нащупывать их частоты и затем включать глушащее устройство, добиваться того, что академик Павлов называл торможением некоторых участков коры больших полушарий.
- Действительно, выглядит довольно рискованно. Удалось ему чего-нибудь добиться?
- Безусловно. Правда, много времени ушло на отладку системы, монтаж, первые пробные опыты на животных. И все же прошлой весной он смог уже кое-что показать (каждая лаборатория время от времени делает сообщения о своей работе для всего городка - обмен идей, расширение кругозора). Сильвестров демонстрировал любопытные феномены: собаку, дружно живущую с котом, лису - с курами.
- Дрессировка?
- В том-то и дело, что нет. Это сразу бросалось в глаза. Животные вели себя так, будто у них… Будто они снова вернулись в младенчество, стали щенком и котенком, лисенком и цыплятами. Видели в зоопарке площадку молодняка? Вот и у этих была точно такая дружба. Доклад произвел большое впечатление, но сам Сильвестров не выглядел довольным. "Да, - говорил он, - я могу снять память слой за слоем. Да, могу остановиться в любой момент и оставить животное в заданном возрасте - год, шесть месяцев, два. Но ведь задача состоит не в подавлении всей памяти - это было бы преступлением, - а в выборочном нащупывании болезненных мучительных воспоминаний. И до этого так же далеко, как в начале пути". Помню, сам он показался мне тогда очень усталым и измученным. Более подробно о его работе рассказать не смогу - не специалист. Да и вряд ли здесь, в научном городке, кто-нибудь сможет.
- Если не считать Русадзе, - негромко произнесла Тамара Евгеньевна. - Она прилетела позавчера последним рейсом вертолета.
- Этери прилетела? Что же вы сразу не сказали. Это ассистентка Сильвестрова, работает вместе с ним в "Карточном домике".
Капитан быстро повернулся к Тамаре Евгеньевне.
- Надо пригласить ее сюда. Где она остановилась?
- В этом же здании, в другом крыле. Но боюсь, она уже легла спать.
- Даже если спит - придется разбудить.
Голос его почти не изменился, лишь паузы между словами стали чуть подлиннее. Тамара Евгеньевна молча кивнула и вышла из кабинета.
Директор вытащил новую сигарету из пачки, вставил ее под усы и сказал:
- Мы пока рассмотрели лишь две версии. И почему-то упорно не хотим касаться третьей. А ведь она бы все объяснила.
- Вы имеете в виду нападение неизвестных злоумышленников?
- Да.
- Действительно - и выстрелы, и молчание передатчика, и пропажа вездехода с водителем… Все укладывается в эту версию, и никаких противоречий не остается. Формально мы не имеем права полностью ее отбрасывать.
Директор встал, подошел к окну и некоторое время всматривался в летящую белесую муть с каким-то подобием надежды - не слабеет ли? Потом, пробормотав: "У-у, стихия чертова!" - быстро вернулся к столу.
- Слушайте, товарищ капитан…
- Сергей Тимофеевич.
- Сергей Тимофеевич, а не слишком ли мы затянули наши обсуждения? Не пора ли нам кончить размышлять да прикидывать и перейти к делу? Собрать всю снегоочистительную технику, которая ползает сейчас по улицам, выстроить ее в колонну и бросить в поход во-о-он к тому маленькому квадратику в углу карты.
- Прямо сейчас? Ночью?
- Ночью, конечно, по бездорожью не дойдут. Но хоть первую четверть пути - по шоссе. Чтобы к рассвету были за мостом. Так сказать, на исходных позициях.
- До рассвета еще далеко.
- Что же, нам так и сидеть сложа руки?
- А что вы предлагаете? Оставить город без защиты? Он к утру будет завален снегом по самые окна. Завтра рабочий день - никто не сможет попасть на работу. Прекратится подача воды, электричества, "скорая помощь" не приедет к больному, в магазины не привезут хлеб. Да что мне вам объяснять… Жизнь остановится.
- А если там остановится чья-то жизнь? Может, уже сейчас останавливается. И не одна. Там сорок человек. Сорок жизней.