Первым к решительным действиям перешел Форестер. Он сидел ближе всех к кабине и, встав, схватился за ручку двери, повернул ее и толкнул. Дверь была закрыта. Он стал давить на нее плечом, но тут самолет круто накренился, и Форестера отбросило в сторону. О'Хара повел машину на посадку.
Форестер схватил висевший на переборке топор и поднял его, чтобы ударить по двери, но Родэ схватил его за руку.
Это будет быстрее, сказал он и показал ему крупнокалиберный пистолет. Он встал перед дверью и три раза выстрелил в замок.
VI
Послышался ужасный треск лопнувших стоек шасси, самолет содрогнулся и, бухнувшись на брюхо, со скрежетом и визгом заскользил к дальнему концу полосы. О'Хара отчаянно работал вырвавшимися из рук и из-под ног рычагами, стараясь удержать машину на прямой линии.
Боковым зрением он увидел, как Гривас повернулся к двери. О'Хара решил воспользоваться этим и, оторвав одну руку от рычага, наотмашь ударил Гриваса. У него был всего лишь миг для удара, и, к счастью, он, видимо, не пропал впустую. Но удостовериться в этом не мог, так как всецело был поглощен машиной.
Скорость между тем все еще была высока. «Дакота» прошла уже половину полосы, и О'Хара уже видел пустоту, начинавшуюся там, где полоса кончалась. В отчаянии он повернул руль, и самолет нехотя со страшным скрипом пошел вправо.
О'Хара сжался и приготовился к удару. Правое крыло соприкоснулось с каменной стеной, и самолет стало разворачивать. О'Хара увидел, как стена пошла прямо на него. Нос самолета врезался в скалу, треснул, и переднее стекло кабины разлетелось вдребезги. Потом что-то ударило О'Хару по голове, и он потерял сознание.
VII
Наказание исходило от Форестера. Когда тот увидел, что О'Хара очнулся, он повернулся и сказал Родэ:
Держите
его под прицелом.
Родэ улыбался. Он держал пистолет в руке, но дуло было опущено вниз. Форестер сказал:
Что ж это вы, черт возьми, устроили?
О'Хара, морщась от боли, поднял руку и, ощупав голову, обнаружил шишку величиной с куриное яйцо. Слабым голосом он проговорил:
Где Гривас?
Кто это Гривас?
Мой помощник.
Он здесь. Но он в плохом состоянии.
Надеюсь, что этот негодяй умрет, сказал О'Хара. Он наставил на меня револьвер.
Вы управляли самолетом, сказал Форестер, зло глядя на О'Хару, вы посадили самолет. Я хочу знать, почему.
Это Гривас. Он вынудил меня.
Сеньор командир говорит правду, сказал Родэ. Этот Гривас собирался стрелять в меня, и сеньор командир ударил его. Он сдержанно поклонился. Большое спасибо.
Форестер повернулся, посмотрел на Родэ, затем перевел взгляд на Гриваса.
Он в сознании?
О'Хара осмотрелся. Бок фюзеляжа самолета был вмят в скалу, кабину пронзил ее острый выступ, который ударил Гриваса и размозжил ему грудную клетку. Дела его, кажется, были плохи. Но он был в сознании, глаза были открыты, и он смотрел на окружавших людей с ненавистью.
О'Хара слышал, как в салоне безостановочно кричала женщина и кто-то еще монотонно и глухо стонал.
Скажите, ради Бога, что произошло там?
Никто не ответил, так как Гривас начал говорить. Он шепотом, с трудом произносил слова, изо рта у него текла кровь.
Они схватят вас, сказал он. Они здесь будут с минуты на минуту. Его губы приоткрылись в дьявольской усмешке. Ничего, я выкарабкаюсь. Меня положат в госпиталь. Но вас, вас Его прервал приступ кашля. Но вас всех прикончат. Он поднял руку, пальцы сжались в кулак. Вивака
Рука бессильно упала вниз, а выражение ненависти в глазах сменилось удивлением удивлением перед смертью.
Родэ схватил его за руку, пощупал пульс.
Все, это конец.
Он был каким-то фанатиком, сказал О'Хара. Абсолютно сумасшедший.
Женщина продолжала кричать, и Форестер сказал:
Ради Бога, давайте выбираться отсюда.
В этот момент хвост «Дакоты» опасно присел вниз, а кабина задралась кверху. Послышался звук рвущегося металла, и над выступом скалы, который размозжил Гриваса, поползла трещина. О'Хара вдруг с ужасом осознал ситуацию.
Ни с места! закричал он. Не двигайтесь!
Он повернулся к Форестеру.
Выбейте это окно.
Форестер с удивлением посмотрел на топор в своих руках, словно он забыл о его существовании, и, размахнувшись, ударил им по стеклянно-пластиковому овалу. Тот, не выдержав такого яростного удара, разлетелся вдребезги, и образовалась дыра, через которую мог пролезть человек.
О'Хара скомандовал:
Я вылезу и посмотрю, что там. Никто из вас пока не должен двигаться. Позовите из салона всех, кто может подойти сюда.
Он пролез в дыру и с удивлением увидел, что нос «Дакоты» снесен напрочь. Он взобрался на верх фюзеляжа и посмотрел назад. Хвост и одно крыло висели в воздухе там, где кончилась полоса. Весь самолет был словно на весах, и пока он смотрел, задняя часть его опустилась еще ниже. Со стороны кабины послышался скрежет.
Он лег на живот и пополз, извиваясь, вперед, чтобы заглянуть в кабину сверху.
Положение скверное, сказал он Форестеру. Мы висим на двухсотфутовой высоте, и единственное, что держит эту чертову машину, кусок скалы. Он показал на вонзившийся в кабину каменный выступ. Если кто-нибудь пойдет назад, равновесие может быть нарушено, и самолет полетит вниз.