Да, заметил О'Хара, выброшены в этих чертовых горах, и бог его знает, что ждет нас внизу.
Вскоре Армстронг пошел сменить Родэ. Мисс Понски подошла к О'Харе.
Извините меня, я так глупо вела себя в самолете, сказала она серьезно. Не знаю, что нашло на меня.
«Какие тут могут быть извинения? подумал О'Хара. Сам был страшно напуган». Но не мог этого сказать вслух, даже слово «страх» не хотел произносить в ее присутствии. Было бы непростительной ошибкой напоминать человеку о такого рода неприятных вещах даже девице в возрасте. Он улыбнулся и дипломатично ответил:
Не всякий перенес бы то, что случилось, так же хорошо, как вы, мисс Понски.
Эти слова явно успокоили ее, она, видимо, ждала и боялась упреков. Она улыбнулась:
Ну что ж, капитан О'Хара, а что вы думаете обо всем том, что говорят о коммунистах?
Я думаю, они способны на все, мрачно произнес О'Хара.
По возвращении я напишу доклад в Госдепартамент. Слышали бы вы, что рассказал мне Агиляр о Лопеце. Я думаю, что Госдепартамент должен помочь ему в борьбе против Лопеца и коммунистов.
Я склонен согласиться с вами, сказал О'Хара, но боюсь, что Госдепартамент не будет склонен вмешиваться во внутренние дела Кордильеры.
Чушь, ерунда! взорвалась мисс Понски. Мы же ведем борьбу против коммунистов, не так ли? Кроме того, сеньор Агиляр сказал, что он собирается провести выборы, как только Лопеца вышвырнут из страны. Он настоящий демократ, такой же, как вы и я.
О'Хара попытался представить себе, что произойдет, если еще одно латиноамериканское государство станет коммунистическим. Кубинские агенты копошились по всей Латинской Америке, как пауки в трухлявом дереве. Кордильера располагалась на побережье Тихого океана, и ее территорию Анды пистолет, направленный в сердце континента. Американцам вряд ли понравится приход к власти коммунистов.
Вернулся Родэ и в течение нескольких минут о чем-то говорил с Агиляром, затем подошел к О'Харе и тихо сказал:
Сеньор Агиляр хочет поговорить с вами. Он сделал жест Форестеру, и они трое подошли к старику, устроившемуся на одной из лежанок.
Старику было явно лучше, и он выглядел довольно бодро. Глаза его оживились, в голосе чувствовались сила и власть, чего О'Хара раньше не замечал. Он понял, что старик сильный человек, может быть, не столько телом, уже немолодым и одряхлевшим, сколько духом. Если в не его сильная воля, организм не выдержал бы напряжения, связанного с произошедшими событиями.
Агиляр добродушно улыбнулся.
Прежде всего я хотел бы поблагодарить вас, джентльмены, за то, что вы сделали для нас в такой сложной ситуации, и я очень сожалею, что стал причиной всего этого несчастья. Он печально покачал головой. В нашей латиноамериканской политике чаще всего страдают невинные люди. Сожалею, что все так получилось и что вы увидели мою страну в таком плачевном виде.
Что поделаешь, заметил Форестер. Мы все в одной лодке.
Я рад, что вы это понимаете, одобрительно произнес Агиляр, потому что сейчас очень важно, что произойдет дальше, если мы встретимся с коммунистами.
Прежде чем обсуждать этот вопрос, я бы хотел кое-что вспомнить, сказал О'Хара. Агиляр поднял брови и кивнул, предлагая продолжать. Откуда мы знаем, что это коммунисты? Сеньорита Агиляр рассказала мне, что Лопец несколько раз пытался вас уничтожить. А может, он пронюхал, что вы возвращаетесь, и делает еще одну попытку?
Агиляр покачал головой:
Песенка Лопеца спета. Я это знаю. Не забывайте, что я политик, и предоставьте мне право разбираться в подобных делах. Лопец позабыл обо мне уже несколько лет тому назад и сейчас обеспокоен лишь тем, как бы поскорее избавиться от груза власти и удалиться в тень. Что касается коммунистов я следил за их деятельностью в моей стране, за их попытками подорвать правительство и взбаламутить народ. Видимо, они не очень преуспели в этом, иначе уже сместили бы Лопеца. Я единственная опасность для них, и я уверен, что то, что с нами случилось, дело их рук.
Форестер добавил:
Гривас, когда умирал,
пытался салютовать рукою со сжатым кулаком.
Хорошо, сказал О'Хара. А к чему Гривас затеял всю эту комедию? Ведь ему проще было предложить в Дакоту бомбу, и дело было бы легко сделано!
Агиляр улыбнулся:
Сеньор О'Хара, в меня четырежды кидали бомбу, и всякий раз она не срабатывала. Политика у нас замешана на эмоциях, а эмоции не способствуют аккуратности, даже в срабатывании бомб. Я думаю, что и коммунисты обладают всеми характерными чертами моего народа. Они хотели все сделать наверняка и выбрали в качестве своего орудия несчастного Гриваса. Как вы думаете, он был эмоциональным человеком?
Думаю, что да, ответил О'Хара, вспоминая возбужденное состояние Гриваса перед смертью. И довольно расхлябанным.
Агиляр развел руками, как бы говоря: «Ну вот видите?» и закончил:
Гривас, видно, был счастлив, что ему поручили такую работу. Она отвечала его пристрастию к театральности, мои люди обладают этим в большей степени. Что касается э э э расхлябанности, Гривас провалил первую часть операции, так как глупо убил себя, а остальные провалили вторую, так как не смогли встретить нас.