О'Хара сказал:
Сеньор Агиляр был, вероятно, лучшим президентом этой страны до того момента, как пять лет назад не произошел военный переворот. Он был на волоске от расстрела.
Да, генерал Лопец всегда был скор на руку, согласился Агиляр, слабо улыбнувшись.
Вы, значит, считаете, что все это эта заварушка, в которой мы оказались, организована нынешним правительством, чтобы поймать вас? Голос Виллиса звучал резко и недоверчиво.
Агиляр покачал головой и хотел что-то сказать, но девушка вновь прервала его:
Успокойтесь, вам нельзя утруждать себя. Она умоляюще посмотрела на О'Хару. Не задавайте ему вопросов, сеньор. Разве вы не видите, что он болен?
А могли бы вы говорить вместо него? мягко спросил Форестер.
Она обернулась к старику, и тот согласно кивнул.
Что вы хотите знать? спросила она.
Что делал ваш дядя в Кордильере?
Мы прибыли, чтобы восстановить в этой стране законное правительство, сказала она. Мы прибыли, чтобы вышвырнуть отсюда Лопеца.
О'Хара издал короткий смешок.
Вышвырнуть Лопеца? Ничего себе! Старик и девушка собираются вышвырнуть человека, за плечами которого целая армия. Он недоверчиво покачал головой.
Девушка вспыхнула.
Что вы знаете об этом? Вы же иностранец. Вы ничего не знаете. С Лопецом покончено. Это понятно всем в Кордильере. Даже самому Лопецу. Это жадный, развращенный человек, и страна уже сыта им по горло.
Форестер провел рукой по подбородку.
Может, она и права, сказал он. Положение Лопеца действительно шаткое. Дунь, и он повалится. За пять лет своего правления он довел страну до ручки, выжал из нее все, что можно, а в швейцарском банке накопил столько денег, что хватит на две жизни. Если дело дойдет до открытого столкновения, я не думаю, что он будет рисковать. Он попросту удерет. Он, разумеется, богатство и спокойствие предпочтет власти и опасности быть убитым каким-нибудь студентом, любителем пострелять.
Лопец довел Кордильеру до нищеты, сказала девушка и, гордо подняв голову, продолжала: И когда мой дядя появится в Сантильяне, люди восстанут, и с Лопецом будет покончено.
Это вполне вероятно, согласился Форестер. Народ любил вашего дядю. Я полагаю, вы подготовили почву для его прибытия?
Она кивнула:
Демократический комитет борьбы все подготовил. Все, что теперь нужно, это чтобы дядя появился в Сантильяне.
А он туда может и не попасть, сказал О'Хара. Кто-то пытается помешать этому. Если это не Лопец, так кто?
Коммунисты, выпалила девушка с ненавистью. Они не могут допустить, чтобы дядя опять пришел к власти. Они хотят Кордильеру для себя.
Похоже на то, сказал Форестер. Лопец уже политический труп в любом случае. Так что остается Агиляр против коммунистов. Ставка страна Кордильера.
Они еще не вполне готовы, сказала девушка. У них нет достаточной поддержки среди населения. За последние два года они довольно искусно проникали в правительство, и если они добьются своего, то в одно прекрасное утро люди проснутся и увидят, что Лопеца нет, а на его месте коммунистическое правительство.
Одна диктатура сменит другую, сказал Форестер. Неплохо придумано.
Но сейчас они еще не готовы избавиться от Лопеца, сказала девушка. А дядя может разрушить их планы он прогонит и Лопеца, и правительство. Он проведет выборы впервые за девять лет. Вот коммунисты и пытаются помешать ему.
Вы думаете, Гривас был коммунистом? спросил О'Хара.
Форестер щелкнул пальцами.
Разумеется. И это объясняет его последние слова. Он был коммунистом, сомнений нет. Латиноамериканского покроя. Когда он произнес «Вивака», то хотел сказать: «Вива Кастро!» Его голос стал жестким. И его дружки действительно могут быть здесь с минуты на минуту.
О'Хара вдруг резко повернулся и обратился к Родэ:
А какова ваша роль, сеньор Родэ?
Все в порядке, сеньор О'Хара, сказал Агиляр слабым голосом. Мигель мой секретарь.
Форестер оценивающе окинул взором фигуру Родэ.
Скорее уж ваш телохранитель.
Агиляр сделал рукой жест, словно говоря какая разница? и Форестер спросил:
А почему вы обратили на него внимание, О'Хара?
Не люблю людей с пистолетами, коротко отрезал О'Хара. Особенно тех, кто может оказаться коммунистом. Он обвел взором помещение сарая. Хорошо. Есть еще джокеры в колоде? Что вы о себе скажете, Форестер? Я вижу, что для простого американского бизнесмена вы неплохо разбираетесь в местной политике.
Не говорите глупостей, сказал Форестер. Если бы я не разбирался в местной ситуации, моя корпорация давно бы избавилась от меня. Наши дела в немалой степени зависят от того, какое здесь правительство, и не дай бог, если в Кордильере к власти придут коммунисты.
Он достал бумажник и извлек из него визитную карточку, которую и передал О'Харе. На ней значилось: Раймонд Форестер, торговый представитель корпорации Ферфилд в Южной Америке.
О'Хара, возвращая карточку, спросил:
Гривас был единственным коммунистом на борту? Я вот что имею в виду: когда мы садились, кто-нибудь из пассажиров как-то специально заботился о своей безопасности?
Форестер задумался, потом, покачав головой, сказал:
Нет, кажется, для всех это было полной неожиданностью. Он посмотрел на О'Хару одобрительно. В настоящих обстоятельствах такой вопрос очень уместен.