Я знаю людей постольку-поскольку. Конечно, одному всю массу не охватить, но во всяком случае
Такая фраза ни к чему не обязывала, но она все-таки заполняла паузу.
Люди должны чувствовать на себе повседневное внимание, продолжал директор, листая блокнот. И не казенное, не бюрократическое, лишь бы выполнить указание о проявлении внимания, а Он остановился, пробежал глазами какую-то запись и сказал: А че-ло-ве-ческое! Понятно, друг ситный?
Безусловно, понятно, подтвердил предзавкома. Тем более что в этом направлении имеются соответствующие указания о проявлении внимания.
Выходя из кабинета директора, он мысленно сформулировал поставленную перед ним задачу:
«Первое выявить через отдел кадров тех, кто работает на заводе в течение двадцати пяти лет. Второе составить список. Третье выделить средства на приобретение подарков на сумму, не превышающую»
Он не успел додумать, как на него налетела заведующая детским садом, женщина, похожая и голосом и внешним видом на крупного пожилого мужчину в защитного цвета непромокаемом плаще. Она долго и зычно попрекала председателя отсутствием в детском саду пианино и неисправностью канализации.
Кое-как, наобещав с три короба, он отделался от нее и тут увидел на стене котельной афишу. Заводской художник не поскупился на краски, распестрив фамилии артистов одного театра, в который почему-то перестала ходить публика. Выступление артистов в клубе было назначено на завтра. Председателю завкома нужно было обеспечить полный сбор, а также затвердить на зубок имя-отчество народного и троих заслуженных. Остальных, рядовых, можно было не запоминать, но и с четырьмя возни не оберешься, поскольку некоторые фамилии были трудные, а одно отчество вроде Навуходоносорович И еще была куча всяких дел с отпусками, путевками и так далее, а тут навалились эти юбиляры
На бегу он поймал члена завкома Волконскую и попробовал перепоручить ей юбиляров. Волконская смерила его взглядом с головы до ног:
Смешно. Это по быту, а я по культуре. Я к быту никакого отношения не имею.
Тогда он вызвал к себе члена завкома Запятульского.
Я же по быту, а это по производству, разница! воскликнул Запятульский, но, махнув рукой, согласился: Пейте мою кровь, не первый раз, я уже привык.
Он-то и позвонил в шлифовальный цех и срочно потребовал сведения о лицах, проработавших двадцать пять лет на заводе: фамилия, должность, процент выполнения плана. И он даже веско произнес:
Мы решили широко отметить юбилей!
И вот именно после этого звонка начальник цеха, донельзя обрадованный за трудолюбивую и скромную тетю Фису, и побежал поздравлять ее.
Наступил день, когда в цехах был вывешен приказ за подписью директора:
«В связи с тем, что такие-то и такие-то проработали на заводе 25 лет, отметить их хорошую работу, выразить благодарность и премировать ценными подарками».
Кому приказывалось выражать благодарность юбилярам, в приказе уточнено не было. В алфавитном порядке бригадир Седых А. П. стояла под шестым номером. Экземпляры приказа, одни четкие, другие едва разборчивые, были расклеены по всему заводу.
Анфиса Петровна чувствовала себя в этот день центром заводской жизни. Многие подходили к ней, крепко пожимали руку, поздравляли.
Кое-кто говорил:
А мы и не знали, что ты уже двадцать пять лет Сколько же тебе? Неужели пятьдесят? Скажи на милость, какой молодец!
И все это тоже было очень приятно. Оставалось ждать торжественного вечера. Кроме всего прочего, начальник цеха сообщил Анфисе Петровне под секретом, что член завкома Запятульский звонил и осведомлялся, какой, мол, размер у бригадира Седых? Не иначе, хотят купить шелковую блузку или платье.
Лучше бы платье, или Ой, что это я! Ничего, ничего мне не надо, закрывая покрасневшие щеки, говорила Анфиса Петровна. А размер у меня сорок шестой, не больно велика.
Председатель завкома, который довольно удачно провел вечер с участием артистов из малопосещаемого театра, уже ориентировочно наметил очередное мероприятие по проведению юбилея. Оставалось согласовать с директором. Директор поморщился.
Ох, горе луковое, сами ничего не можете. Приказ был, отметили, чего еще? Подарки купили?
Приобрели.
Председатель завкома вздохнул и покрутил головой.
Намаялись мы с этими подарками. Запятульский покупал. Все рубашки из натурального шелка с соответствующими галстуками строго в тон. У Запятульского вкус есть. Но у этого бригадира Седых оказался какой-то из ряда вон выходящий размер сорок шестой! Таких рубашковых размеров в массовом пошиве и вообще-то не существует. Мы приобрели сорок пятый, ориентировочно.
Да-а, директор тоже покрутил головой и потрогал свой воротник. Уж на что у меня шея сорок три сантиметра, и то не всегда подберешь рубашку. А это прямо какая-то воловья шея. Я что-то даже не припомню у нас никого с такой шеей
Ну, как же! бодро сказал председатель завкома, которому не хотелось сознаться, что он тоже не припомнит. Бригадир Седых, еще такой широкоплечий здоровяк! Ну, такой, знаете Он расправил плечи выпятил грудь, чтоб показать, какой здоровяк бригадир Седых.
Ну, знаю, знаю, отмахнулся директор. Тоже мне, суфлер нашелся, мерси поди курам замеси. А подарки можно вручать необязательно в клубе, на такое мероприятие и придет-то два с половиной человека. Можно вручить непосредственно в завкоме.