По улицам, что ли?
Да откуда я знаю. Хоть бы и по улицам!
Знаешь, я не хочу быть путаной, даже за три
Да никто не предлагает тебе быть путаной. Видела дополнительный текст в объявлении? Для обслуживающего персонала предусмотрены все нужды, в том числе защита безопасности и чести. Знаешь, что это значит? Что «не хочешь не %бись»!
Она умела зарядить «не в бровь, а в глаз» что есть, то есть.
Думаешь, можно отказаться?
Уверена. Если бы было нельзя, я бы даже не посмотрела в ту сторону. А так три сотни, И! когда ей было лень выговаривать «Нежка», она звала меня просто «И». Коротко и понятно. Триста в день! Знаешь, за сколько мы накопим на тур на Альведо? Хочешь, посчитаем?
Из кармана старенького пальто показался на свет сотовый в поцарапанном золотистом чехле, на экране высветился калькулятор:
Вот смотри. Полгода работы Если по семь дней в неделю
А как же выходные?
Ладно, по шесть. Черт с тобой, даже по пять! Получается, примерно двадцать два рабочих дня в месяц, это сложные расчеты сопровождались нахмуренными бровями и прикушенными губами с розовой помадой (я бы не удивилась, узнав, что Рада обновляет блеск для губ даже во сне). Спустя несколько секунд вычисления завершились победным изречением: Тридцать девять тысяч шестьсот баксов за полгода! За полгода, И!
Звучало, честно сказать, удивительно. Почти величественно.
Только мы ничего об этом месте не знаем.
Ну, так узнаем.
Думаешь, нет подвоха?
Не думаю Нет, не верю в подвох, качались по плечам наращенные Радкины светлые локоны. Просто такой город, там такое бабло крутится. Знаешь, ведь раньше я не видела их объявлений, а я каждый день газету читаю. Значит, редкие.
Устав стоять, я опустилась на один из двух старых скрипучих стульев, стоящих на балконе именно за этим за отдыхом. Только отдыхали мы на них преимущественно в теплое время года, а не такое промозглое, как сейчас не в начале марта, когда на город наползла синька, а температура облизала отметку ноль и спустилась ниже.
Она была права изменение, которое стучалось к нам в жизнь и впрямь выглядело радикальным. Гавкал во дворе чей-то пес, ждали теплых дней голые тополя, затянулись ледяной коркой лужи.
Уехать? Можно и уехать. Мы обе свободны. Вот только, как быть с моим поиском?
Ты опять думаешь про своего «принца»?
Она читала мои мысли. Да, про «принца». Которого я однажды увидела и которого так и не смогла забыть. Нет, я никогда не встречала его в реальности, но верила, что сооруженная Комиссией будка не соврала где-то на этом свете существовала моя истинная вторая половина, и я не теряла надежды ее отыскать. Каждую неделю на футбольный матч или хоккей, каждую пятницу в бильярдный зал, каждое воскресенье в злачный мужской паб каждый раз с новым названием Моего безымянного незнакомца я искала везде, где могла, тщетно. Но я помнила его лицо. Уже не так четко, как тогда, когда заветное фото хранилось в памяти телефона, размыто и примерно, но все же помнила.
Ты сможешь искать его и там
Взлетела с голой ветки птица, отправилась искать не то ночлег, не то ужин.
Среди тех, кто приехал трахаться?
Именно. Ведь он пока тебя не знает, так? И никто не запрещает ему трахаться. Если он нормальный здоровый мужик, то
Ладно, я тебя поняла.
Подруга была права, и мне пришлось с этим согласиться.
Тем более, в Город «Х» приезжают со всех уровней. Со ВСЕХ. И это значит, что шансов на встречу даже больше. Что, если твой суженый живет не на четырнадцатом?
Крыть было нечем.
И вообще, что мы теряем? Дурацкую работу, на которой, если
мы подадим заявление за две недели, нам выплатят по две сотни? Да лучше завтра напишем заявление об уходе и через день начнем рубить большие бабки. Билет на самолет и фью-и-ить! Нежка, поехали! Мы молодые, красивые, независимые давай праздновать жизнь сейчас? А там каждый день праздник!
Радка. В ее заднице горел факел приключений. Ей бы все праздник, ей бы развлекаться, ей бы На самом деле Радослава Мирна была гораздо серьезней и глубже, чем казалась на первый взгляд. Увидит ее незнакомый человек, окинет беглым взглядом и вынесет вердикт пустозвонка. И окажется неправ. Своим напускным бесстрашием и показной безбашенностью Радка прикрывала довольно нежную и ранимую натуру, обожающую и помечтать, и погрустить. Рада была, как карамелька, глянцевая снаружи, но мягкая и тягучая изнутри. А еще она была человечной, заботливой, разной иногда внимательной и терпеливой, иногда излишне восторженной, а после раздраженной, иногда разочарованной, а иногда хохочущей так весело и громко, что слышали не только соседи, но и вся улица. Радка была Радкой, то есть собой.
И она была права. Мы действительно молодые, красивые и независимые. Что мы теряем приключения? А не их ли тогда, когда наступает оседлый и скучный период жизни, мы силимся вспомнить?
Кажется, радикальное изменение нашей жизни все-таки грозило.
В небе сияло солнце; из динамиков лился женский голос-робот, объявляя о взлетах и посадках. В моих пальцах две продолговатые картонные полоски с нашими именами посадочные талоны.
Не верилось мы это сделали. С момента разговора на балконе минул всего день, а мы успели так много: постоять перед бывшим шефом, орущим, что мы две «неблагодарные жучки», с виноватыми лицами, получить расчет, похохотать во время сборов чемоданов, выстроить тысячу предположений о том, что же такое Город «Х», какая там погода и что же, собственно, нас там ждет.