Погляди сама, сказал я.
Она осторожно потянула за одеяла. Блеснул чёрный лак. Одеяла упали. Ева молча смотрела на пианино. Она ласково поглаживала кончиками пальцев блестящее дерево, будто это не пианино вовсе, а какой-нибудь там шелковистый жеребёночек или симпатичный поросёночек. Она долго так стояла и молчала.
Ах, Оскар! вздохнула она наконец. Это просто чудо, а не пианино! Я давно о таком мечтала, только не хотела говорить.
Сыграй что-нибудь, попросил Оскар.
Прямо и не знаю, сказала она. Я, наверное, разучилась. Так давно не играла, да и руки совсем уж не те, пальцы как деревянные. Ничего не получится. Да и нот у меня нету. Сначала надо поупражняться.
Эка важность, сказал Оскар. Давай садись. Как получится, так получится.
Ева посмотрела на свои руки. Это были настоящие рабочие руки,
широкие, грубые, тёмные. Эти руки привыкли делать всё: шить, мыть, завязывать, держать, гнуть, носить, но только не извлекать музыкальные звуки.
Мы заткнём уши, если получится очень уж плохо, сказала Лотта.
Ева тронула клавиши и стала неуверенно перебирать их. Сначала это была никакая даже не мелодия, а просто поток звуков, очень нежных и красивых. Они вспыхивали и переливались как капельки росы на солнце. Потом эти звуки стали цепляться друг за друга, сливаться в узоры, и получилась мелодия. Такого я никогда ещё не слышал. И я понял, про что говорил Оскар, когда он сказал, что от Евиной музыки хочется сразу и смеяться, и плакать.
Оскар сидел на полу. Он не отрываясь глядел на Еву. Может, он опять видел ту девочку за пианино, которая играла ему, когда он был молодой. Да она и правда стала какая-то совсем другая.
Я посмотрел в окно и увидел там целую стаю птиц. Будто они слетелись сюда на музыку.
Перед тем как улечься в постель, я поставил рядом с собой на стул деревянного поросёнка.
Я погладил его по гладкой красивой деревянной кожице.
Милый поросёночек, сказал я. Мне так хорошо. Сделай так, чтобы всегда было, как сейчас. Я хочу, чтобы всегда-всегда так было.
6
Что бы такое предпринять? сказал я Стаффану.
Не знаю, сказал он и стряхнул с руки жука, который жужжа улетел в небо.
Ну и ну, подумал я. Если даже Стаффан ничего не может придумать, значит, плохо наше дело. Ведь Стаффан был великий маг и волшебник и мог в любую минуту вытряхнуть из рукава небольшую катастрофочку. Кримбле-крамбле-бум! и самый скучный воскресный вечер превращался в весёленький скандал с криками, визгами, стонами, проклятьями и дамскими плясками у фонтана.
Ну, правда, «пляски дам у фонтана» этот номер исполнялся только однажды. Это случилось год назад и всё из-за того, что Стаффан дал вот какое объявление в местной газете:
Не упускай свой шанс! Известному режиссёру требуются дамы для съёмок в модном фильме. Если тебе между 30 и 50, попытай счастья в сквере у фонтана на площади Дальбу, пятница, 17.00. Исполни свой собственный водный танец. Костюм: купальник или нижнее бельё. Важный критерий оценки: гибкость движений.
Они потом устроили небольшой скандальчик, но, как объяснил мне Стаффан, цель-то была в том, чтобы показать женщинам, до чего глупо давать себя так обманывать и попадаться на такие дурацкие крючки. Это было типично для Стаффана у него всегда находилось веское оправдание для любого из его предприятий.
А в другой раз, например и таких примеров можно запросто привести хоть целый десяток он чуть не довёл до инфаркта Линнею Ханссон, владелицу магазина «Шубы и меха» на главной улице нашего Дальбу.
Он пробрался в магазин уже перед самым закрытием и спрятался там за шубами. А когда остался один, живо принялся за дело и такое соорудил из всяких там шкур, воротников, шуб и шапок, что получилось, будто магазин оккупировало целое полчище кровожадных хищников, алчущих мести. Он просто-напросто набрал газет, обёрток и картонок, наделал чучел и расставил их в разных позах по всему магазину.
На прилавке залегла рысь вот-вот прыгнет, по полу ползали тюлени, черно-бурая лисица с блестящими пуговками глаз зорко охраняла вход, коричневые и чёрные смушковые овечки паслись в витрине, где серый волк терзал валявшийся на полу манекен с аккуратной нейлоновой причёской и пустым взглядом. Грозный леопард с мускулами из комков бумаги положил
свою широкую когтистую лапу на кассовый аппарат.
Когда Линнеа Ханссон вошла на следующий день в магазин, с ней случился нервный шок. Споткнувшись у входа о чернобурку, она налетела на полку с шапками, откуда на неё прыгнула норка, потом она чуть не грохнулась прямо на тюленей на полу, заметалась между целым скопищем диковинных зверей и, наконец, наскочила на кассовый аппарат, где очутилась с глазу на глаз со свирепым леопардом.
С тихим вздохом она осела на пол и подумала, что всё это ей снится, что она ещё лежит у себя дома в постели и видит кошмарный сон и что не надо было пить на ночь столько кофе. Всякому известно, что от кофе всегда бывают кошмары. Но наконец до неё всё-таки дошло, что это вовсе не сон, что она на самом деле находится в своём магазине и что всё это дело рук какого-то сумасшедшего. Потом уже она нашла записку, которую Стаффан оставил на прилавке: