Обладатель голубых глаз был не один спиной к Элоизе сидел еще один, рыжий и щуплый. Он взглянул на Элль поверх плеча этого было достаточно, чтобы девушка разглядела его острый профиль и утратила всякий интерес. Уж что-что, а к своим годам она успела вырастить вкус к мужчинам и пиву. Рыжий обернулся к другу, пожал плечами, и тот мгновенно поднялся из-за стола и направился к барной стойке.
Мы курить! скомандовала Лейла и, схватив Барри и Харольда под локти, поволокла мужчин к выходу. Напоследок она подмигнула Элоизе. Это уже стало их личной традицией помогать друг другу в таком нелегком деле, как создание первого впечатления.
Элоиза ухмыльнулась и натянула на лицо скучающее выражение. Она уже знала, что будет дальше малознакомый молодой человек поставит свой почти опустевший бокал, закажет еще один у Тома и как бы невзначай обернется, чтобы спросить:
Тяжелый день?
И выразительно посмотрит на остатки темного пива в стакане Элль. Так и случилось в этот раз. Девушка улыбнулась и подперла щеку рукой, будто читала давно знакомый роман старый, как мир, но неизменно любимый в своей предсказуемости.
Каждый день тяжелый. Просто сегодня у меня были силы доползти сюда.
Оп! Крючок! Так сразу и не понять, то ли она нежная дева в ловушке серой рутины, то ли любительница попасть в криминальные сводки. Элль прищурилась, внимательно наблюдая за реакцией своего собеседника. Тот лишь прикрыл глаза и выдал бархатистый смешок самое то, чтобы заполнить молчание. А потом протянул руку:
Ирвин.
Элоиза.
Заклинатель воды.
Видно по шевронам, хмыкнула девушка. Я алхимик.
Надо же! А я думал но шутка так и повисла в воздухе. Будто он первым решил сложить оружие и уступить ей победу в этом ритуальном танце под названием: «У кого здесь нервы крепче, а шутки острее». И все же Элль наклонила голову, вопросительно вскинув брови.
На секунду мне показалось, что мы уже встречались, выкрутился Ирвин. Но, признаюсь честно, у меня не много знакомых алхимиков.
И снова этот рокочущий смех. Ирвин уже начинал ей нравиться. Том поставил перед ним стакан, но заклинатель не спешил уходить.
Неудивительно, «бесполезные» предпочитают держаться особняком от заклинателей, небрежно бросила девушка.
Так называли всех, кто не мог достойно служить Реджису прошлому правителю Темера, решившему, что им нужен новый порядок, построенный на военном господстве, примерно как у соседствовавшей с ними через пролив Галстерры. Металлическое государство как раз оправилось от разгромной Десятилетней войны и после долгого затишья вновь ударило по соседям Северной Пустыне на этот раз не катапультами, мечами и сложными ружьями, а пушками, выставленными на бортах железных кораблей. В этом увидели опасность, мол, Галстерра снова попытается посягнуть на Зелёный континент, вновь попытается наложить руку на священные леса. По этой и многим другим причинам все и закрутилось.
Заклинатели стихий и целители были тогда в почете. А мало-одаренных, вроде Тома, убирали. От алхимиков тоже старались избавиться. В своем манифесте пришедший к власти бывший богослов Реджис утверждал, что незримое искусство алхимии погубит устойчивый порядок вещей, а алхимики, вслед за Мятежной Рошанной, что привела предателей в Дом Богов, околдуют всех людей в мире и сделают их своими рабами. Так начались Чистки.
Элль повезло, родители вывезли ее на Стеклянный Архипелаг, прямо в Галстерру, где никто и не думал о нападении. Отец получил неплохую должность в лаборатории среди таких же беженцев, как и он сам. И хоть правительство Реджиса рухнуло десять лет назад, призраки его идей еще блуждали из уст в уста. И это был еще один способ проверить, а не надменная ли тварина посасывала пивко поблизости.
Ой, да ладно, нахмурился Ирвин, будто слова Элль вызвали у него приступ зубной боли. Несильной, но все-таки неприятной. Если ты смешаешь полынь с мятой, у тебя получится зелье, а у меня в лучшем случае коктейль.
«Хорош», подумала Элль, позволяя себе как следует рассмотреть заклинателя уже вблизи. Да, зрение в очередной раз не подвело ее, Ирвин был, мягко говоря, привлекательным. А если уж совсем начистоту, то складывалось впечатление, будто все боги дружно очнулись от своего вечного сна и взяли выходной, чтобы в свободное от божественных дел время сотворить его. К счастью, Элоиза уже достаточно выпила, чтобы этот молодой человек не казался ей недосягаемым.
Она повернулась так, чтобы скудный свет лампы лился ровнехонько в декольте, выглядывавшее из расстегнутого ворота рубашки. Наклонила голову сначала к одному плечу, потом к другому, позволяя волосам рассыпаться по плечам. И, конечно, Ирвин сделал следующий шаг в этом простецком танце.
Могу я тебя угостить?
А твой друг не будет против, если ты его бросишь?
Приятно, что хоть кто-то здесь думает обо мне, «друг» нарисовался тут как тут и выглянул из-за плеча Ирвина. Улыбнулся Элоизе своим тонким ртом и бесцеремонно протянул руку, задевая Ирвина за бок. Я Шон.
Мог бы просто подойти, процедил заклинатель воды, оказавшийся зажатым между Шоном и Элоизой.
Да я тут и так третий лишний, беззлобно ответил рыжий. Элль скосила глаза на его шевроны и хмыкнула. Как она и ожидала, Шон оказался заклинателем огня. У них всегда пламя пробивалось то в волосах, то в глазах, то в россыпи веснушек. Я пойду, а то еще за тебя отчет писать.