поглубже в память окуну
Лилья резко отвлеклась от попыток загарпунить апельсиновую стружку и повернула голову в сторону говорящего. Он стоял рядом широкоплечий и очень рослый и ждал реакции Лильи. Мужчина снял с головы капюшон, его довольно длинные слегка взлохмаченные волосы действительно оказались светлыми, а глаза в обрамлении пушистых ресниц чуть темнее волос пронзительно голубыми. Не дождавшись ответа, он повторил по-английски:
Hi, my names Hrannar .
2.4. Лилья и Храннар. Непреодолимая потребность
Память о тебе и обо мне
Так было в конце.
Или в начале?
Лилья.
Два взгляда вновь переплелись, проникая друг в друга, ощущая друг друга, познавая даже не физическое состояние, а тот раздрай и сумятицу, что царили в душах Храннара и Лильи.
Летело долгое мгновенье
в своём особенном мирке.
Огни потерь и сожаления
мерцали, меркли в нежной тьме.
Обветренное лицо Храннара стало казаться Лилье неуловимо знакомым, пусть не классически красивым, но таким, каким именно и должно быть лицо мужчины.
Всех ожиданий прежних вздор
несётся прочь ненужный сор.
Мы не встречались до сих пор,
два слова весь наш разговор.
«Не быть» и «быть» вершат свой спор.
Серо-зелёные с оливковыми проблесками глаза Лильи, ничего пока не обещая, как будто приглашали Храннара преступить черту, за которой неведомый новый мир.
Какой я быть могу с тобой,
я не могла бы рассказать.
Снег грезит летней тишиной
иль вод весенних полнотой
лишь вместе нам дано узнать.
Ты туристка? В голосе Храннара прозвучал вопрос. Сейчас не лучшее время для осмотра достопримечательностей.
Тому, кто любит приключения,
всегда найдётся развлечение.
Но я искала примирения
с самой собой? С теченьем времени?
И не случилось сожаления
Нет. Я к отцу приехала. Я нашла здесь своего отца.
Нашла. Везучка. Находить лучше, чем терять.
Вот только прежде обретения
случилась череда потерь,
в которых, впрочем, нет сомнения,
был путь, ведущий в эту дверь
Храннар сделал несколько шагов и опустился на так кстати освободившийся высокий табурет рядом с Лильей. Глотнул янтарной жидкости из своего стакана и добавил:
А я вот только теряю.
Храннар произнёс эту фразу, но в голове у него уже забрезжило предчувствие надежды, что вот сейчас у него появляется возможность что-то обрести. Однако он продолжил:
Я потерял всё, что у меня было любовь, работу, дом его на днях лава съела.
Смысл последних слов Храннара дошёл до Лильи не сразу. Пока она не вспомнила вчерашний выпуск новостей по главному местному телеканалу. Извержение вулкана Огненно-чёрная лава, подползающая к девственно-белому домику на самом краю городка, казавшегося на экране телевизора игрушечным
Главное не потерять себя.
Лилья не поняла, откуда в её голове взялась эта банальная истина, однако Храннару она не показалась столь уж банальной. В его голубых
глазах промелькнули тёплые золотистые искорки, впрочем, совсем крошечные. Или Лилье просто так показалось?
Здесь недостача
солнечного огня,
зима окрест веет
сумерки и темноту,
но золото дня
и здесь улыбается небу,
как я посмотрю.
Несколько минут они оба красноречиво молчали. А потом Храннар задал вопрос:
У тебя есть мужчина?
Нет, поспешно ответила Лилья.
Возможно, слишком поспешно, с его точки зрения?
А у меня нет женщины, спокойно сказал Храннар.
На мгновенье оба опять погрузились в вязкое, бьющееся слабым пульсом молчание.
Так много раз столь всё понятное
Один одна а дальше мы.
Так тешит тишина невнятная
сомненья, мысли и мечты.
Хочешь, я буду твоим мужчиной?
Хоть Лилья подспудно и ожидала чего-то подобного, но этот вопрос застал её врасплох. Она совсем не знала сидящего рядом с ней человека, она лишь почти физически чувствовала его душевную боль, невыплаканную, непрожитую, запрятанную вовнутрь. Но заниматься любовью из жалости? Хотя почему из жалости. Она почти забыла, что такое мужская теплота. И Лилье внезапно нестерпимо захотелось этой теплоты. Теплоты именно этого мужчины с запрятанной вовнутрь душевной болью.
Быть может, мир и не изменится.
А, может, станет всё другим.
Хочу ли, чтоб мгновенья пенились,
маня туманный вязкий дым
грядущего? Взлететь? Опасть?
Хочу ль узнать?
Хочу.
Да, она это сказала. А Храннар уже встал, вытащил из заднего кармана джинсов несколько смятых купюр, положил их на стойку, разгладил, поставил сверху недопитый стакан и направился к импровизированному крючкастому гардеробу.
Неужто вот сейчас свершается
тот самый шаг? Сомнений нет.
Душа ни капельки не мается,
чуть разуму покоя нет
Подожди, я не заплатила за коктейль.
Там хватит, ответил Храннар, не обернувшись.
На улице мело. Хлопья снега по-прежнему утыкались в чёрный асфальт, чтобы тут же распластаться по нему мелкими блестящими в свете фонарей лужицами. Минут десять Храннар и Лилья шли рядом. Молча. Держа руки в карманах. У Лильи в голове не шевелилось ни одной мысли, а всё существо Храннара изнывало от нетерпения.
Наконец, Храннар свернул к двухэтажному белому зданию, стоящему за низкой облепленной волглым снегом оградой в ряду себе подобных. «Pavi», прочитала Лилья вывеску над дверью. Дверь звякнула колокольчиком, и тепло гостевого дома радушно обхватило обоих со всех сторон.