По дороге в столицу они говорили обо всём и ни о чём, главный разговор состоялся уже дома daddy жил недалеко от центра в небольшой, но уютной двухкомнатной квартире с просторной кухней-гостиной.
Пока Лилья принимала душ после дороги, daddy суетился на кухне разогрел тушёную в сливках треску с картофелем, достал из холодильника салат из краснокочанной капусты, нарезал тёмный пористый хлеб. Вкусная домашняя еда растрогала Лилью, которая чуть не забыла про традиционный эстонский презент бутылку Vana Tallinn, которая, к счастью, успешно выдержала два перелёта в багаже. Ликёр добавили в кофе.
Уют домашний и близкий,
хотя ещё незнакомый.
На стёклах тонкие блики,
картинки памяти сколы.
Улыбка, слово и чувство
Так помнить память искусна.
За ужином и начался самый важный разговор.
Daddy встретил маму Лильи случайно. На работе. Диана была houskeeping manager руководила хозяйственной службой на круизном лайнере. Случилось так, что на корабле ещё перед заходом в Рейкьявик из строя вышла одна из стиральных машин в основной прачечной. Нужного запасного блока на судне не оказалось, и для ремонта вызвали сервисного инженера из местной компании.
После устранения неполадки Диана пришла, чтобы принять работу и подписать акт приёмки, а потом пригласила местного специалиста в столовую для административного персонала ведь он долго работал и проголодался. Диана и daddy приглянулись друг другу с первого взгляда оба были молоды, свободны и «чертовски привлекательны». Диана отличалась непривычной для Северной Европы красотой, а daddy сочинял стихи и пытался переводить их на английский хоть и коряво, зато искренне.
Тут вспомнила, хоть и не сказала,
как в юности сама слагала
на иностранном языке
стихи,
в словах удачных не везде,
иные мысли выражала.
Тогда ещё я их писала
Но я об этом промолчала.
Узнав, что лайнер будет стоять в Рейкьявике два дня, и Диана в этот вечер может сойти на берег, daddy пригласил её на свидание в уютный бар недалеко от порта. Там они и встретились снова. А ближе к полуночи, вдоволь наговорившись и почувствовав непреодолимую тягу к более близкому общению, перекочевали на съёмную квартиру daddy. Вот тогда-то, ранним солнечным утром, разделившим их навсегда, он и подарил Диане ту самую книжку, которую Лилья нашла в жестяной коробке из-под печенья
Уже взрослой Лилье мама рассказала, что ночь с практически незнакомым парнем явилась для неё из ряда вон выходящим событием. После предательства своего первого и единственного любимого человека мама была строга с мужчинами, но в тот вечер почему-то уступила синеглазому исландцу (ведь не бывает правил без исключений). А когда выяснилось, что эта ночь не прошла для неё бесследно, мама решила родить ребёнка «для себя» ведь уже слегка за тридцать, а замужество так и не состоялось. Ей требовался смысл в жизни. Мамин отец принял решение дочери стоически, и внучку сразу полюбил. Имя Лиля, данное девочке, ему тоже понравилось
Он был суров, но вот не с нею,
он с ней был добр, хоть молчалив.
О нём, красиво не умея,
она сказала, чуть краснея,
свой самый первый детский стих
Что память сберегла до сих?
Слов не осталось, лишь сам миг.
Daddy сожалеет, что мама Лильи не сообщила ему о своей беременности. Эту яркую женщину он забыть не смог. Даже когда через несколько лет создал семью, и у него родился сын. Где его семья? Свавы и Рунара больше нет. Стихия, несчастный случай. В Исландии не только вулканические извержения опасны. Во время Рождественских каникул жена и сын поехали на юг навестить родственников. По дороге произошло землетрясение, и их машина оказалась погребённой
под оползнем и лавиной одновременно. Это случилось пять зим назад. С тех пор daddy живёт один
И зимним вечером проникнуто
всё было горечью, но вот
душа и сердце опрокинуто
вершат в уме переворот.
Ничто не скрасит одиночество,
когда, по сути, никого.
Осколков жизни мелко крошево,
но стало цело, приросло.
Разговор затянулся далеко за полночь, но daddy сказал, что дежурит сутки через трое и ещё два дня будет отдыхать. Так что завтра оба смогут выспаться. Лилья будет жить в «детской». Она устала с дороги, ей давно пора спать, поговорить они ещё успеют.
Лилья уснула почти сразу, как только её щека коснулась подушки. А под утро ей приснился сон: молодой совершенно незнакомый светловолосый мужчина держит её за руку, они идут по заснеженному полю, а небо позади почему-то наливается красным.
2.2. Храннар. Чтобы не свихнуться
кто-то после навечно пьян,
кто-то жив и той жизнью рьян.
Храннара безумно (да, безумно в самом прямом смысле) тянуло домой. Нет, теперь уже просто в Гриндавик. Храннара просто обуревало желание увидеть, что осталось от его дома, и как выглядит всё ещё горячее лавовое поле, поглотившее его воплощённую мечту. Но поехать туда нельзя. Запрещено. Потому что опасно. К тому же часть дороги перегородил язык свежей лавы, ещё помаргивающей огненно-красными глазами.
Между прочим, он, Храннар Стейнн Гисласон, теперь чуть ли не национальная знаменитость. На главном новостном интернет-портале опубликовали кадры, вырезанные из прямой трансляции, как извержение уничтожало дом Храннара, а также крупное фото самого Храннара и его ответ на вопрос, что он переживал в тот самый момент. И в телевизор он тоже попал.