И да, теперь Лиля осталась совсем одна.
Мне не мешает спать ночами,
что ты ушёл, что я одна.
Не захлебнуться уж словами -
моя кристальна пустота.
Она молчит, она не мучит,
светло и тихо без тебя.
Так пустота способна слушать,
как не способна даже я.
1.2. Храннар. Барбара
было, а стало вдруг зябко.
Земля дрогнула рябко,
содрогнулись основы всего.
Эвакуироваться пришлось спешно на всё про всё дали полчаса. О том, что извержение неминуемо, предупреждали заранее и неоднократно. Но Храннару и Барбаре, как и всем жителям Гри́ндавика, хотелось верить, что беда обойдёт стороной. Тем не менее, самые ценные и самые нужные вещи сложили в чемоданы и сумки заранее.
Естественно, сообщение об эвакуации всё равно грянуло, как гром среди ясного неба. Особенно неожиданным оно оказалось для Барбары. Она носилась по дому, в который они въехали осенью, в истерике и слезах больше мешала и путалась под ногами. Но Храннар терпел, он мог её понять.
Собственно, в истерике и слезах Барбара пребывала уже больше месяца. С тех пор, как начались весьма ощутимые землетрясения, и специалисты по природным катастрофам стали прогнозировать извержение вулкана в непосредственной близости от Гриндавика, она плохо спала ночами. Барбаре всё время чудился подземный гул в ушах, её постоянно преследовали кошмары. Ей не удавалось спокойно поспать даже после самых утомительных любовных утех, а днём она то и дело срывалась на крик. Впрочем, так вели себя почти все её польские товарки на рыбоперерабатывающем заводе.
После особенно сильных, почти шестибалльных, толчков, когда люстры качались, как маятники, посуда в шкафах звенела, а мебель ездила по полу, вся польская община стала дружно требовать, чтобы их переселили из многоквартирных домов в одноэтажные. Но Барбара и так жила в одноэтажном с Храннаром.
И вот теперь под звуки сирены жители Гриндавика рассаживались по автомобилям и автобусам и разъезжались кто куда некоторые к родственникам или друзьям, а другие в пункты временного размещения. Храннару с Барбарой предстояло жить в одном из гостевых домов Рейкьявика. Как долго? Неизвестно
С Барбарой Храннар познакомился пять лет назад в местном бассейне. Она тогда была молоденькой девушкой, недавно приехавшей в Исландию на заработки, и совсем не говорила по-исландски. Внимание Храннара привлёк её звонкий голосок и забавный «шипящий» английский, но главным образом, конечно, аппетитные женственные формы.
всплеск теней
взблеск углей
вихрь бывал в ней
Барбара была среднего роста, там, где надо тонкая, там, где надо округлая. Щёки с ямочками, губы сладкие. В постели весёлая и неугомонная. И через пару недель Барабара переехала на съёмную квартиру Храннара. Они зарегистрировались как пара и жили дружно. У неё был лёгкий характер, а он отличался завидным терпением.
Храннар трудился старшим мастером добычи на рыболовном траулере, зарабатывал прилично. Он взял кредит в банке и решил построить дом в юго-восточном районе города. А ещё Храннар был небесталанным художником-любителем в свободное время он любил рисовать свою ненаглядную «полску уроду» и писал пейзажи, которые намеревался развесить по стенам нового дома.
надменно нежность
в чертах мелькала
о красоте своей точно знала
Так прошло несколько лет. Барбара получила постоянную работу на морозильном складе, потихоньку привыкла к климату на острове, худо-бедно освоила исландский язык, и в родную Гдыню её совершенно не тянуло. Счастливая пара задумалась о том, чтобы завести ребёнка. Всё шло замечательно, пока под землёй не проснулась стихия. И вот теперь серебристый внедорожник Храннара в пелотоне других «гриндвикингов» направлялся в сторону столицы.
1.3 Лиля. События
Без устали повторяемый круг
разомкнут, далёко друг
К чему вела череда разлук?
Незадолго до наступления учебного года Лиля уволилась из школы, где работала всё время после окончания университета. Ей надоели бесконечные разговоры о предстоящем экзамене по эстонскому языку, который вскоре предстояло сдавать всем учителям, и вся эта история с насильственной ассимиляцией. Лиля родилась в Эстонии и худо-бедно говорила по-эстонски, хотя в Нарве особой необходимости в этом не наблюдалось. Но она точно знала, что официальный экзамен по государственному языку ей не сдать.
Что будет то будет.
В порыве смятенья
мой миг безрассуден,
я вся лишь движенье.
В боленье,
в терзанье
в слепом
убежденье
другие пусть ищут спасенья,
я рвенья.
Никакого беспокойства по поводу своего увольнения Лиля не испытывала. Учителю английского (основной язык) и немецкого (второй язык) остаться без средств к существованию не угрожало. На кусок хлеба с маслом и даже с сыром можно было заработать репетиторством. Русскоязычная молодёжь, отчаявшаяся найти в родном городе достойное применение, а также люди более зрелого возраста, которых в Нарве особо ничего не держало, уезжали в более благополучные страны в Северную Европу или в Германию. Однако для этого требовалось какое-никакое владение иностранными языками. Поэтому ученики, не испытывающие недостатка в мотивации и вынужденные изыскивать необходимые средства, у Лили не переводились. К тому же, она была хорошим преподавателем. Так что трудозатрат у неё стало меньше, а доход, наоборот, вырос. У Лили даже появились «лишние» деньги, и ей больше не приходилось сводить концы с концами, хотя особой радости это не доставляло.