Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Услышав знакомое название местности, всю дорогу молчавшая Любаша невольно вновь вспомнила про своего любимого Василька.
Пап! обратилась вдруг, перебив отца, она с вопросом. А мне, случайно, не было письма?
Как же не было?! спохватился отец. Я просто на радостях совсем забыл сообщить тебе об этом. Прислал твой Василек тебе весточку.
Порадовав дочь, отец развернулся к рядом сидящему Никифору, чтобы продолжить прерванный разговор.
Впереди, по правую сторону дороги, в ста метрах от обрывистой излучины реки Ембулатовки, бросался в глаза бревенчатый, крытый железом дом, огороженный двухметровым деревянным забором. Приблизившись к нему, Василий Тимофеевич направил коня к вмонтированной в изгородь крытой калитке, а поравнявшись с нею, остановил его.
Вот, Никифор Елисеевич, мы и добрались до нашего с Любашей жилища, произнес хозяин, а потом, развернувшись к дочери, подал ей команду: Ты, Любаша, иди готовь с Глашей ужин, а мы коня распряжем и скотину покормим.
Выждав, когда дочь скроется за калиткой, Василий Тимофеевич, развернул коня и, проехав до конца забора, подрулил тарантас к воротам хозяйственного двора. Сойдя с тарантаса, он обратился к гостю:
Идем, Никифор Елисеевич. Смотри и запоминай, что и как открывается и закрывается. Теперь тебе это придется нередко делать.
Распахнув широкие деревянные ворота, хозяин, взяв коня под уздцы, провел его на положенное место. Никифор Елисеевич, закрыв въездные ворота и окинув беглым взглядом хозяйственный двор, подошел к коню, чтобы освободить его от сбруи. А хозяин, поняв намерения гостя, вновь про себя отметил: «Молодец!»
Подобно о казаке после осмотра конюшни и хозяйственного двора отозвался и Никифор. Ему у хозяина понравилось все: расположение построек и содержание в них имеющейся у него живности, стоящий в ряду, словно на линейке готовности, сельхозинвентарь: конная сенокосилка, грабли, плуги и лобогрейка и разных мастей телеги и сани. После увиденного, у Никифора Елисеевича появилось желание иметь все и в таком же количестве. А Василий Тимофеевич, словно читая его мысли, задал вопрос:
Нравится?
Все здорово!
Знай, что это все теперь принадлежит и тебе!
Сумерки заметно сгущались. Учитывая это, Никифор Елисеевич предложил хозяину:
Пока совсем не стемнело, давайте накормим вашу живность.
Пожалуй, ты прав. Только давай по-быстрому переоденемся в рабочую одежду. Идем вот сюда! Сказав это, хозяин открыл дверь и вошел в кладовку. Чиркнув спичкой, он зажег фонарь «летучая мышь». От порядка в кладовке Никифор Елисеевич был тоже в восторге. Вдоль одной стены стояли лари с овсом и зерноотходами. На второй стене, на штырях, висели конские сбруи. А на третьей, торцевой, была закреплена увешанная рабочей одеждой длинная самодельная вешалка.
Примерь-ка, Никифор Елисеевич, вот это обмундирование, подал хозяин гостю не бывшие еще в употреблении рабочий костюм и фуфайку.
А это моя персональная одежда.
Переодевшись, вдвоем без особого напряжения накормили они всех находившихся под крышей животных.
Навоз уберем завтра утром. Это не к спеху! остановил хозяин гостя, когда тот вознамерился накладывать его на тележку.
Вновь переодевшись в «парадную одежду» и закрыв на ночь
хозяйственные постройки, через внутреннюю калитку вышли на передний двор. Теперь перед Никифором дом казака предстал во всей красе. С восхищением он рассматривал резные оконные наличники, входное на середине дома, крытое железом и тоже украшенное резными ветровыми досками крыльцо. Изумлен был гость и деревянными полами, и потолком сеней, в которые ввел его хозяин после внешнего осмотра дома. Там Любаша успела зажечь фонарь «летучая мышь». Благодаря его освещению, Никифор увидел впереди еще три двери.
Если прямо пойдешь, шутливым голосом ввел в курс дела гостя казак, в чулан войдешь, налево свернешь в горнице окажешься, но мы свернем направо там кухня, где Любаша с Глашей покормят нас ужином.
Сидя за столом, за шипящим самоваром, Василий Тимофеевич продолжил повествование об историческом землепользовании казаков Лихачёвых на хуторе Чеснокове.
Первым на хутор приехал мой дед и на облюбованном клочке земли сезонно работал один. Но годы шли. Дело деда продолжил мой отец. А когда мы с братьями подросли, семейный земельный клин был расширен до нынешних размеров. Скоро я тебе его покажу. С братьями мы легко выполняли работы на нем. А вот без них мне одному, повторюсь, очень трудно приходится управляться. Но сокращать унаследованные площади, честно признаюсь, очень жалко. Каждый клочок земли за десятилетия работы на нем стал родным. А сейчас, после встречи с тобой, у меня появилась уверенность, что сохранить потомственные границы земли мне удастся.
В качестве аванса
Ты чего так рано поднялся? услышал он голос подошедшего Василия Тимофеевича.
Привычка, ответил гость.
Признаюсь, это и мое время ежедневного подъема.
Так, может быть, и работать начнем прямо сейчас?
Извини. Но лучше будет, если мы вначале позавтракаем. Ты же видел, что за вчерашний день в сарае из-за поездки накопилось много навоза. И хоть я обычно утром первым делом кормлю скот, а потом себя, но сегодня, по названной причине, нарушим традицию.