Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Уникальный гость
1909 г. Осень для Никифора Елисеевича Груднова любимое время года. Радует его, что страдное время позади, что к предстоящей зиме он подготовился основательно: скотина под крышей, корм для нее имеется в потребном количестве. А при таких обстоятельствах зимой у хозяина одна забота: лежи да плюй в потолок.
Безмятежно пребывал Никифор Елисеевич и в памятное воскресенье. Очистив хлев от навоза и накормив скотину, он отлеживался в залитой ярким солнечным светом передней комнате на им самим же оборудованных полатях. Лучи в помещение попадали через два маленьких окошка, выходящих во двор, и, отражаясь от побеленных стен, они наполняли комнату ослепительным светом. Рядом с отцом на полатях играли с куклами шестилетняя Маня и на год старше ее приемная дочь Анюта. Наблюдая за девочками, Никифор ожидал Вариной команды: «На обед!»
Но вдруг стук в торцевое оконце. «Наверное, Бог к обеду какого-то доброго человека послал», промелькнула в памяти хозяина народная примета. Накинув на плечи полушубок и прикрыв появившуюся плешину ушанкой, вышел он на слегка запорошенный пушистым снежком и залитый ярким солнечным светом двор. «Благодать! Жить хочется при такой погоде! мысленно отметил на ходу Никифор, морщась от солнечных лучей, глотнув чистого зимнего воздуха. И тут же неудовлетворенно подумал: что ж за зима такая? Буквально вчера, на Покров день, как и в другие годы, будто для сохранения традиции, ранним утром полетели крупные снежные хлопья, а через часок-полтора, словно на небе заслонку перекрыли. Вот теперь на чем людям ездить? На телеге по снегу, вроде, стыдно, а на санях жалко животных: за санями черная земляная колея остается».
Выйдя за угол мазанки, Никифор Елисеевич увидел крытый подрессоренный фаэтон, в упряжи которого находился упитанный молодой карий мерин, украшенный дорогой клепаной сбруей. От него, что называется, валил пар. Вывод один: либо на коне быстро ехали, либо долго ехали.
Хозяином экипажа оказался человек среднего роста, крепкого телосложения и достаточно зрелого возраста. А судя по открытому взгляду карих глаз приезжего, видно, что пред тобой доброй души человек, сохранивший в себе самоуверенность и внутреннее достоинство. Его социальное происхождение тоже легко читалось по внешнему виду. Черная лохматая смушковая папаха с малиновым верхом-тумаком и такого же цвета лампасы на его брюках, а также густая темно-русая борода и сохранившаяся военная выправка невольно отсылали гостя в строй разудалых уральских казаков.
Но удальство этого человека, как позже выяснится, осталось в прошлой жизни, и, если сохранилось, то лишь в его памяти да, возможно, в памяти свидетелей проявления той молодецкой удали. В последние годы этому некогда храброму и самоуверенному казаку приходилось больше терпеть утраты да постоянно сталкиваться с решением, казалось, нескончаемых жизненных проблем. Два года назад он похоронил любимую жену и следом родного старшего брата. А сегодня, в этот воскресный день, ранним утром он вынужден был отправиться в дальний путь в поиски, из убеждений хороших знакомых, «легендарной бабки Груднихи». К ней, он, как спасительнице, повез свою любимую младшую дочь, очень страдающую от неизвестной ему болезни.
Беда пришла, что называется, неожиданно. Готовился он к радостному событию к свадьбе, и как отец был безмерно рад, что самая младшая дочь Любаша созрела для проявления высоких человеческих чувств и встретила молодого человека, который намеревался стать спутником ее жизни. Молодой офицер, прибыв в отпуск к родственникам и случайно познакомившись с его дочерью, по-настоящему влюбился в нее. Она ответила взаимностью. И вдруг неожиданность. Меж ними, словно черная кошка пробежала. Что случилось с Любашей неизвестно, но она, к удивлению
и великому огорчению юноши, ему отказала:
Давай отложим свадьбу на время!
Но почему? Неделю назад ты радостно соглашалась стать моей женой. Что случилось? допытывался жених.
Я не могу тебе назвать причину. Но давай повременим с этим.
Люба! Мы же с тобой спланировали во время моего отпуска сыграть свадьбу и вместе уехать ко мне в Петербург. Так ведь?
Так! соглашалась девушка.
Ну, ты пойми, у нас нет времени на отсрочку. Отпуск мой скоро заканчивается. Давай, как договорились, поженимся!
Нет! категорически ответила Любаша. И сразу после этого глаза ее застелили слезы, а из груди вырвались рыдания.
Необъяснимый плач девушки очень взбудоражил душу влюбленного и вынудил его ознакомить со сложившимися обстоятельствами ее отца. С большим беспокойством молодой человек дословно передал родителю последний свой разговор с невестой в надежде, что тот сможет выяснить причину резкого изменения поведения дочери. Но это оказалось не под силу даже ее родителю. Так и уехал Василек в свой Петербург холостяком, сохраняя связь с любимой Любашей в обнадеживающей переписке.
Что же у тебя случилось, Любаша? осторожно в очередной раз допытывался отец, когда, спустя более двух месяцев после отъезда жениха, застал ее в горнице плачущей.
Ничего не случилось! уклонилась от признания дочь, вытирая слезы.