Чёрт тебя дери, пацан подумала она, не без странной смеси раздражения, уважения и страха. Если ты выживешь в этом гадюшнике, даже боюсь представить в какого монстра ты превратишься.
Где-то сбоку, на грани слуха, прорезался голос Агатовой. Громкий. И очень, очень злой.
И что, блядь, вы хотите мне сказать?! Что я должна была сама догадаться, что у него вот-вот прорыв случится, а?! она практически рычала в трубку, явно не заботясь о том, кто её слышит. Вы там совсем уже в край охуели? Или вам, мразям, жить надоело?! Почему я только сейчас узнаю, что он был на блядских девяносто шести процентах!?
Голос того, кто был на другом конце провода, я не слышал, да и вряд ли бы что-то понял в ушах звенело так, будто рядом взорвалась граната. Я попытался шевельнуться зря. Боль сразу же прострелила всё тело, и я только тихо застонал. Лекари тут же среагировали, один из них аккуратно придержал меня за плечо.
Спокойно, Крапивин, не рыпайся. Всё нормально. Ты жив. Голос был спокойный, уверенный. Сейчас мы тебя стабилизируем.
Жив Я моргнул, не до конца веря в это. Чёрт возьми, если это называлось "жив", то я очень хотел бы уточнить, на каких именно условиях.
Словно почувствовав моё состояние, Татьяна обернулась. Лицо у неё было каменным, но в глазах вспыхнула странная смесь эмоций злость, облегчение и ещё что-то, чего я тогда не понял.
Она резко и зло замахнулась телефоном, будто хотела его швырнуть, но потом передумала и просто убрала его в карман.
Ну что, герой, хрипло сказала она, присаживаясь рядом. Чуть весь стадион не спалил и всех нас не угробил, но зато прорвался. Поздравляю, ты теперь шестёрка.
Я хотел что-то ответить. Шутку, или хотя бы глупое "спасибо". Но язык будто прирос к нёбу.
А может, оно и к лучшему. Иногда молчание единственное разумное решение. Татьяна, всё ещё сидя рядом, склонилась чуть ближе и, понизив голос до почти ласкового, прошипела:
Но учти, Крапивин За то, что ты не посчитал нужным мне сообщить про свои девяносто шесть процентов, я тебе ещё такую весёлую жизнь устрою будешь на коленях просить вернуться обратно к старым добрым медитациям на песочке.
Она усмехнулась, похлопала меня по щеке не больно, но очень выразительно и резко поднялась на ноги, отдавая какие-то команды медикам.
Меня аккуратно перекатили на носилки и куда-то повезли, а сознание снова поплыло.
Пришел в себя я не сразу, будто сам процесс возвращения в реальность был слишком тяжелым. Боль всё ещё терзала, но уже не так сильно, как прежде. В голове было мутно, как в полусне, когда я оказался в пустом пространстве темном и холодном, как те моменты, когда вечерняя тьма начинает сгущаться за окном.
Здесь не было ничего, кроме черных теней и ощущения холодного ветра, который будто тянул меня в пустоту. Плавно падая в бездну, где не было ни земли, ни какой либо привязки, я заметил силуэт который резко приблизился ко мне.
Огонь Огонь ведь не только сжигает, мальчик. Он ещё и очищает.
Я замер. Глаза старика снова впивались в меня, такие же черные и бездонные, как в тот день в тамбуре. Он схватил меня за руку, но его прикосновение ощущалось, как ледяной холод.
Запомни это. Запомни! его хриплый голос эхом раздавался в моей голове, проникая в самую душу.
Затем он рассмеялся, смех был низким, зловещим, а старик исчез. Ветер унес его, и пустота снова поглотила меня, однако хриплый, каркающий смех старика все так же эхом звучал у меня в голове.
Я резко открыл глаза, с трудом отдышался, и вдруг ощутил тепло внутри себя, несмотря на всю боль, которая по-прежнему не отступала. Огонь. Он всё также был
во мне, и теперь казался сильнее, чем когда-либо. Это ощущение пламени было не просто физическим оно касалось каждого уголка моего тела, каждой клетки. Я вдруг осознал, что теперь я полностью контролирую его. Огонь больше не был чем-то диким и неуправляемым. Это была моя сила. Я позволил себе немного насладиться этим.
С любопытством, как экспериментатор, я начал играть с ним. Сначала зажег его в одной ладони, затем в другой. Почувствовал, как тепло расползается по коже, но не причиняет боли, дарует только чувство спокойствия. Потом пробовал зажечь его на каждом пальце по очереди, и наконец на всех сразу. Вся эта игра с огнем давалась мне так легко, что мне хотелось смеяться от радости. Я мог чувствовать, как каждое движение становится всё более уверенным, как сила пламени полностью подчиняется мне.
Но вдруг меня осенило я даже не знал, где нахожусь. Реальность вернулась с неожиданной силой, и я резко огляделся вокруг. Просторная белая палата, стерильная и тихая. Вокруг стояли медицинские приборы капельницы, мониторы, от которых исходит ровный писк. А ещё я лежал в кровати, совсем не в том месте, где ожидал оказаться. Внезапное осознание того, что я не помню, как сюда попал, заставило меня слегка паниковать.
Кое-как оглянувшись, я заметил, что на соседнем столике стоит чашка с холодным чаем, несколько предметов медицинского оборудования, а на стенах висели плакаты с инструкциями по экстренной помощи. Всё вокруг было стерильно, идеально чисто, как в любой уважающей себя больнице. Зачем меня сюда привезли? Что со мной случилось?