Глаза этой страшной птицы были столь же черны и дымны. Непостижимым образом отражалось в них перевёрнутое небо со всеми его облаками.
Ворона заскрежетала и открыла клюв, повернув его в сторону Боба. Потом чуть придвинулась, шаркнув коготками по асфальту, и Картофельный Боб испуганно отпрянул.
Тогда ворона насмешливо наклонила голову набок глаза её заблестели, как два земляных комка, на которые пролился дождь.
Но дождя не было. Стояла сушь ветер, раздувающий чёрные вороньи перья, гонял вдоль шоссе тонкую пыль. Вместе с перьями шевелилась и ржавая трава на обочине, да оживал временами всяческий мелкий сор, натрушенный ветром на асфальт. Незыблемо среди этого медленного копошения возлежала посреди шоссе совсем свежая гайка упавшая, видимо, ещё сегодня.
Картофельный Боб, сам не понимая зачем, потянулся за этой гайкой. Она была не нужна ему совершенно, да он и побаивался незнакомых механических вещей. Но гайка, такая новая посреди всеобщего усохшего праха словно манила его к себе. Косясь на ворону, Картофельный Боб сделал маленький робкий шажок в ту сторону, но ворона вдруг пронзительно закричала, разворачивая капюшон угольных крыльев и взмах этих чёрных траурных полотнищ снова отбросил Картофельного Боба назад. Он отбежал за обочину и встал там пристыженный, под защитой стеблей дудыльника.
И дядюшка Чипс, стоявший за спиной Боба где-то неподалеку, тихо и успокаивающе рассмеялся.
Не бойся, Боб, сказал он и подошёл, чтобы быть к нему поближе. Не бойся, это же просто глупая птица.
Страшная! возразил Картофельный Боб, и показал растопыренными руками как эти крылья заслоняют небо перед ним как из-за них надвигается сплошная колючая темнота, в которой клубятся гнутые клювы и шаркающие коготки
Он не был уверен, что дядюшка Чипс понял его, как надо, и потому перепугался ещё
сильнее, когда увидел тот шагнул вдруг навстречу чёрной всклокоченной птице. Картофельный Боб накоротко зажмурился, но любопытство победило страх к тому же дядюшка Чипс был ужасно умный, он ведь повелевал железными машинами, которые куда страшнее этой птицы, и потому Картофельный Боб в глубине души не верил, что с дядюшкой Чипсом случится что-то плохое. Однако в груди испуганно охало каждый раз, когда дядюшка Чипс делал очередной шаг, приближаясь к полотну дороги, где сидела птица.
Ворона следила за ним, сверкая землистым глазом, и перья на её загривке встопорщивались всё сильнее и сильнее. Вот она заскребла лапами, словно расцарапывая асфальт Потом грозно зашевелила крыльями и, наконец заскрежетала криво согнутым клювом. От этого звука Картофельный Боб собрался опять зажмуриться, а потому чуть не пропустил победу дядюшка Чипса как тот оглушительно хлопнул ладонью о ладонь, и тогда ворона, взорвавшись ветром и мраком, взмыла и тяжело полетела прочь.
Картофельный Боб тоже хлопал ладонью о ладонь разучивая и запоминая этот волшебный жест, это движение, что победило чёрную птицу и заставило её убраться. Дядюшка Чипс, высокий, как самое большое дерево смотрел на него, улыбаясь, и ветер, который только что будоражил черные перья на птице, теперь услужливо трепал его поднятый воротник.
Дядюшка Чипс посмотрел на неуклюжие хлопки Боба и засмеялся опять. Потом так же похлопал сам, как бы показывая, что Боб все делает правильно. И Боб засиял в ответ, подумав ещё раз какой же умный дядюшка Чипс, и какой он добрый и щедрый, что вот так, запросто, научил его подобному волшебству.
Он такой же добрый, как тетушка Хамма, подумал про дядюшку Чипса Картофельный Боб.
Ну, и что с того, что он не такой чистый, как она, и от него не пахнет так приятно, как пахнет от тетушки Хаммы? Что с того, что он управляет железной машиной, которая пугает его картофель? Зато дядюшка Чипс хороший, он ведь пообещал не ездить мимо поля на машине. Что с того, что на полу его гаража живет грязь и механическая зараза, а не расчерченный веником песок, как у тетушки Хаммы? Дядюшка Чипс умный, и никогда не сделает так, чтобы обидеть Боба. Картофельный Боб помнил дядюшка Чипс не отнял большую корзину у Боба, когда тот принёс, и не поставил её на грязный пол Он догадался и помог Бобу, чтобы корзина встала на чистую землю, и картофель в ней перестал кричать.
Дядюшка Чипс уже понял однажды, что мне нужно замирая от счастья, подумал Боб. Он научит меня!
Они оба долго стояли и смотрели в ту сторону, куда улетела ворона.
Картофельный Боб всё же немного побаивался, что она задумает вернуться
Нет, твёрдо решил он про себя. Он прогонит её тогда. Он хлопнет ладонью о ладонь, как научил его дядюшка Чипс. Хлопнет и что-нибудь закричит птице. Она его послушает. Должна послушать.
Он похлопал ещё раз просто чтобы проверить, помнит ли он это волшебное движение не забыл ли, как-то самое красивое слово. Получалось не так хорошо от его рукавов летела сухая земля, а взмокшие от волнения ладони прилипали одно к другому.
Потом он прекратил хлопать боялся прослушать, как дядюшка Чипс говорит ему про «далеко-далеко»
Картофельный Боб не знал, где это.
Для него «далеко-далеко» начиналось сразу же за полем.
Даже его походы с корзиной, когда он носил картофель для тетушки Хаммы, дядюшки Чипса, других дядюшек и тетушек, что просили его об этом такие походы он называл «очень далеко» и готовился к ним заранее. Заранее клал картофель в корзину, следя, чтобы тому было удобно лежать подкладывал под клубни пучки травы или тряпичные подушечки, поворачивал картофелины, примерял их на удобный бок. Когда он заканчивал эти приготовления обычно только-только начинало светать. Вот как это было: тёмный океан неба над головой чуть-чуть сужался, полоса белого тумана подворачивала его край и отжимала прочь от горизонта. Если бы было можно он выходил бы в городок прямо сейчас, и тогда не проходилось бы торопиться по дороге назад. Не проходилось бы спешно трусить по дороге, пригибая голову и ощущая затылком близость и жестокость солнечного жара этой накаленной сковороды, что грозит опуститься и прижечь его сверху. Не проходилось бы спотыкаться через каждый шаг. Не проходилось бы то и дело оборачиваться, чувствуя насколько оно рядом, это коварное мстительное солнце И, даже забежав на спасительное свое поле не проходилось бы стоять подолгу, покачиваясь от усталости, и дышать, дышать через силу, через долгие натужные хрипы. Картофельные кусты очень переживают за него, когда он делает так. Должно быть, он разбивает им сердце. Они льнут к его коленям и шелестят успокаивающе. Они добрые, и Картофельный Боб так не любит