Отличная погода стоит у вас, на востоке? совершенно невпопад спросил управляющий Пирсон. И, помедлив его голос стал глуше, словно он отвернулся от трубки: Долорес, детка, успокойся, наконец, побереги копытца Подойди сюда, поздоровайся с дядюшкой Робертом
Привет, Роберт! голосок Долорес словно защекотал растительность его в ухе. Как у вас там дела, господин Вокенен?
Детская уловка, Энтони! громко сказал Роберт Вокенен. Не думай, что я куплюсь на неё и дам тебе время собрать половину Большого Дома в свидетели нашего разговора. Я и так уже достаточно прикрыл твою задницу. Ты тянешь из меня официальную экспертную оценку?
Роберт, старина, примирительно сказал управляющий Пирсон. Пойми же меня я сильно рискую, принимая такие решения. Ты рискуешь только своим местом, а я эх он быстро сказал что-то в сторону, накрыв трубку ладонью. Роберта Вокенена передёрнуло от этого сочного шлепка, словно управляющий Пирсон накрыл потной своей ладонью его собственное ухо.
Он отодвинул трубку и стал ждать, глядя прямо на неё.
Ладно, Роберт, услышал он наконец. Я работаю с тобой не первый год, и на моей памяти ты ни разу ещё не ошибался. Снова быстрый шепоток куда-то в сторону. Долорес, подготовь резолюцию возврата корреспонденции Я слишком сильно рискую, Роберт Дай Бог, чтобы ты снова оказался прав
Всего доброго, Энтони, сказал Роберт Вокенен, нажимая на рычаг. Всего доброго, сукин ты сын, тугодум несчастный
Глава 6. Бобби-Синкопа
Па-да-та-там это другая, чуть в стороне, сорвавшись с острого, как акулий плавник, пырея.
Я лежу в траве, понял Бобби-Синкопа. Трава нависает над моим лицом, и звуки падающей росы пытаются говорить со мной. Почти оркестровые звуки
Высоко над ним ветер качает ветки деревьев, листья на них совсем влажные и звучат так, словно сам ветер мокр от слёз. В листве полно мелких голых сучков они, как частый резонирующий гребень, разрезают дрожащий плач ветра на составные гармонии.
Ветер, подумал Бобби-синкопа.
Вот как это было ветер облетел всю землю и не нашёл никого на ней.
Ветер опять очнулся в траве с рассветом и, ещё даже не проснувшись толком, лениво повеял через поле, намереваясь, как обычно, сорвать шляпу с раннего путника и, веселясь, откатить её подальше пусть путник несётся вприпрыжку, смешно спотыкаясь, пусть ловит свою беглую шляпу Обычно это всегда поднимало ветру настроение.
Но поле с серой лентой дороги было пустым и голым ничего, брошенное в землю человеком, здесь не росло. Зато цепкая лесная растительность медленно, но верно, подбиралась от краев к центру брошенного людьми поля. В скором времени она собиралась сомкнуться, вытеснив прочь дурной сорняковый бурелом как новая розовая кожица рано или поздно вытесняет грубую коросту из раны.
Ветер вспомнил вдруг, что давно уже рыщет в поисках людей людей, давно и тщетно кружит по свету раздвигает пятерней кудри лесов, проносится вдоль дорог, тоже похожих на проборы в чьей-то прическе Ветер вспомнил, что последние три дня он реял над побережьем, пугая крикливых чаек, видел на рейде мёртвые туши пароходов, плавающие кверху килем Впервые увидев их, ветер забился в скалы и выл там в отчаянии, а потом ринулся обратно в поля и, рухнул в изнеможении.
Это во сне ему привиделся путник, бегущий по полю за сорванной шляпой с широкими полями, в подкладку которой нашита и шуршит толченая пробка.
Мне не хватает его, думает ветер о путнике и роняет на траву две пузатые росинки.
Па-да-та-там
Мне не хватает людей, думает ветер и плачет.
Мне нравилось срывать шляпы и уносить прочь. Они так смешно спотыкались, догоняя их.
Что не тосковать о людях, ветер заставляет себя злиться.
Я не видел от них ничего хорошего, уговаривает он себя, пытаясь успокоиться или даже утешиться. Они без конца ругали меня за пыль в глаза, за сквозняки, за листья, наметенные на крыльцо. И им всегда было что-то нужно от меня. Они подставляли мне то паруса, шершавые от соли, то лопасти мельниц, сеющих белую труху. Они ругали меня, если я отказывался работать и улетал прочь. Но мне не хватает их теперь.
Бобби-синкопа увидел вдруг с высоты самого себя маленького, стоящего на коленях прямо в траве, всего мокрого от росы и с колтунами в волосах. Он, маленький держал в руках гитару, очищенную от чехла, как нежный плод от кожуры. Он, маленький трогал струны, но они ещё молчали.
Па-да-та-там сказала струна вдруг, и он испугался этого звука.
И ветер ветер, там, в высоте тоже испугался, услышав И встрепенулся, вздымая мелкие брызги и обрывки листьев, вознесся на высоту, дважды пронёсся вдоль леса, расталкивая верхушки деревьев Потом замер, вслушиваясь не повторится ли? Не повторилось Растревоженная ветром даль молчала. Качались деревья, распрямляясь, и роняли в траву мокрых и сонных насекомых.
Где ты? тихонько позвал путника ветер и огляделся вокруг беспомощно.
Маленький Бобби-синкопа снова тронул ту же струну но в этот раз она промолчала.
Где ты? кричал ветер, заходясь по всю силу, и испуганные деревья гнулись и теряли сучья от этого крика.
Я же слышал Где ты? Отзовись! ревел ветер, и травяные цунами с сиплым шуршанием расходились по полю.