Картофельный Боб слушал.
Они были медлительны правда, как больные бегемоты ещё они слишком часто ломались и тогда стояли в ремонте дольше, чем находились в движении. Они жрали уйму топлива! Бренчали на ходу, как тележки механика, набитые инвентарем Господи да они, можно сказать, рассыпались прямо на ходу. Да-да, Боб, ты не ослышался, в самом прямом смысле болты и гайки сыпались из них так, будто они увозили Гензеля и Гретель подальше от дома Дед помнил те времена, когда шоссе сплошь устилали гайки и болты. Словно козьи катышки, Боб, после того, как через шоссе перегонят стадо Каждый проезжающий бус оставлял на дороге что-нибудь этакое. Дед мне так рассказывал ветер и колеса следующих
бусов откатывали всё это железное добро за обочины, и он тихо гнил там, рассыпаясь. Ты видишь, Боб, какая трава растет вдоль обочин? Как проволочная щетка её пучком вполне можно содрать краску с металла. Эта трава даже ржавеет под дождем, Боб. Ни черта она не боится ни снега, ни солнца, и сотня лет для неё тьфу Вот так, а у Мамани ничего не выходит с клумбами, несмотря на все её старания
Дядюшка Чипс опять посмотрел на него в упор и сказал:
Знаешь, Боб, что говорит Папаша, если Маманя, завозившись с клумбами, не уследит за ним, и ему тогда повезёт надраться, как следует?
Картофельный Боб замотал головой.
Он делается тогда жутким зазнайкой, когда надерется, мой Папаша Стрезан вспоминает все книжки, что прочитал в юности. Он говорит тогда: «Чипси, когда я был таким же жидкоусым и тощезадым сопляком, как ты, то думал, что человек это семя, носимое ветром» Он пьёт и повторяет мне: «Так ведь однажды и задумывала природа стручок созревает и лопается, коричневая пыльца облаком расходится в воздухе, и ветер вечный и неугомонный ветер несёт её куда-то Как споры!» Ты знаешь, что такое споры, Боб?
Картофельный Боб думает-думает, но ему снова приходится крутить головой.
Тогда дядюшка Чипс уходит на пустырь за домом и срывает там одуванчик. Приносит и дует на него поверх госматой головы Картофельного Боба:
Это такие маленькие семечки, Боб. Как эти
Картофельный Боб и дядюшка Чипс, который только что назвал его другом смотрят на их полёт.
Маленькие семечки будущих цивилизаций под белыми пушистыми парашютиками поднимаются всё выше и выше, пока с высоты не увидят то место, где им захочется осесть на землю и пустить в неё корни
Когда дядюшка Чипс пародирует своего Папашу, то голос его становится совсем непохожим, и тогда Картофельный Боб путается не может отличить его непонятную речь от собственных невыразимых мыслей:
«Я хотел так думать, Чипси, говорит мне Папаша, и я мог позволить себе так думать у меня тогда ещё даже волосы не везде отросли.»
«Когда у тебя волосы только на макушке, говорит мне он, ты имеешь полное право побыть наивным мечтателем.»
«Ты можешь даже посматривать время от времени на флюгер, что прибыл над крышей Смотришь на флюгер и гадаешь, какое направление ветра тебе более по вкусу Видишь во сне паруса Потом, когда волосы вдруг начинают прорастать отовсюду тебя это злит, ты чешешься с остервенением и, хотя стручок уже лопнул, ты не спешишь в путь ты ожидаешь, когда пройдёт этот зуд, ведь не лететь же по воле ветра, непрестанно почесывая в паху, правда? И, хлоп совершенно неожиданно ты больше не лёгкое семечко под невесомым парашютом, ты заскорузлое волосатое чудовище, приросшее корнями к этой автомастерской, и у тебя по горло дел, у тебя младенец, орущий из люльки, у тебя волосы даже в ушах. Ты уже не способен лететь по ветру, и ты понимаешь, что никогда не был на это способен»
«Вот так, Чипси, говорит мне Папаша, когда отрастишь себе порядочную шевелюру на мотне начнёшь понимать многие вещи.»
«Мы вовсе не летучие семечки, Чипси, говорит он, мы вовсе не дикие одуванчики, мать их Мы окультуренные растения. Правительство выращивает нас, чтобы пустить в дело. Кому нужны одуванчики, что растут сами по себе, а, Чипс? Ты можешь себе представить страну, где на консервной банке напишут: Одуванчик в собственном соку? Нет такой страны! И нет такого правительства, которое бы решилось на подобное. Это было бы сумасшедшее правительство и ни на что не годная страна! И мы тебе не какие-нибудь одуванчики, Чипси. Мы бобы! Холодные консервированные бобы. А, как тебе такое? Вот это солидно и весомо это делает честь стране и правительству!
«Мы окультуренные бобы, Чипси» повторяет и повторяет Папаша. В этом месте он всегда начинает плакать и лупить себя кулачищем по волосатой груди.
«У правительства есть на нас свои агрономы. Они сажают нас в специально отрытую лунку, поливают, чтобы мы не засохли, и мы способны плодоносить только в землю подле. Твоего деда Стрезана оно посадило тоже возле обочины, окропило его беспроцентным займом, и он пророс здесь, и уронил меня подле.»
«Сто лет, Чипси сто лет плачет Папаша.»
«Мы бобы, повторяет он много и много раз. Мы бобы, посаженные у обочины»
Потом приходит Маманя, заканчивает свою и Папашину исповедь дядюшка Чипс. Она начинает орать на него, и мне удается свалить сюда, на моторный двор