Ну, деньги не проблема. Держи вот, с этими словами дядя Толя протянул Василисе купюру в сто терро.
Василиса осторожно взяла ее и как следует разглядела в неверном свете костра.
Чудная такая бумага. Радугой лучится...
Нормальная бумага, не боись. Еще поддельных купюр мне только не хватало в биографии моей, нездорово богатой! В общем, ты мне пару бутылочек покрепче купи. Хорошо бы литровых. А сдачу сдачу себе, на конфеты, оставь.
Да я и не люблю их, эти конфеты, скулы у меня сводит от них, попробовала отбояриться Василиса.
Тогда селедки купишь. Ею-то горькую и закусим. Лады?
Глава 5. " Мыла Марусенька белые ноги..."
Доброго... чего? Как ты сказала? "Времени суток"? дядя Толя аж поперхнулся простоквашей, увидев Василису, машущую ему рукой с ближайшего пригорка, густо заросшего пружинистым изумрудным мхом.
Да и как было не поперхнуться, когда перед ним стояла не та, прежняя Василиса, которую видел он три дня назад. А какая-то новая, совершенно неизвестная Василиса. Так сказать, Василиса-2, результат глубокой модернизации.
Куда подевался сарафан с белой вышитой рубахой? Где скромный ситцевый платочек, наброшенный на русые косы? Куда исчезли вручную плетеные сандалии, украшенные разноцветными глиняными бусинами?
Теперь на Василисе красовался молодежный комбинезончик неброского серо-кофейного цвета, под ним плевалась задорными надписями с множеством восклицательных знаков футболка. На ногах девушки, облаченных в полосатые носочки болотного цвета, были ладные парусиновые кеды с разноцветными шнурками. Только волосы оставались по-прежнему заплетенными в две длинные тяжелые косы с алыми лентами.
Я еще и уши проколола! торжествующе заявила Василиса, демонстрируя дяде Толе свежие, еще красные, воспаленные дырочки, в которых мучительно ворочались золотые сережки-"гвоздики".
А пупок, пупок тоже проколола? иронично осведомился дядя Толя.
Пуп я хотела. Но забоялась. Сказали, три недели в мовницу хаживать нельзя будет... А я подумала,
лучше умереть, чем три недели без мовницы.
Это без бани, что ли? С пониманием относимся... устало кивнул дядя Толя и зачем-то зажмурил глаза, словно на секунду поверил, что когда откроет их, перед ним будет та же самая деревенская девчушка в сарафане, с веснушками на курносом носу.
"Виданое ли дело, чтобы три дня так изменили человека?!" ужасался дядя Толя.
Приходилось признать, что теперь, в новой "городской" одежде, Василиса почти совсем не отличается от его дочери Ангелины. Точнее, от той Ангелины, какой она была лет восемь назад, когда еще ходила в старшие классы школы.
Ну, присаживайся, рассказывай по порядку, дядя Толя похлопал рукой по бревну, приглашая Василису присесть рядом с собой. Как отец с братьями восприняли новую одежонку? Не велели конюху выдрать тебя как следует розгами? В соленой воде мочеными? По обычаям да по русским?
Отец с братьями? повторила Василиса беспечно. А они еще не видали! Иначе бы, конечно, беды не миновать... Ну да я, когда домой возвращаться стану, снова в свою старую одежку-то оденусь, с этими словами девушка похлопала по упитанному боку новенький рюкзачок, который сняла с плеч, намекая на то, что ее сарафан с плетеными сандалиями никуда не делись и что этому маскараду вечно не длиться.
Ах они еще не видели... Что ж, это многое объясняет, осклабился дядя Толя. А что же, Личную Грамоту получила?
А то! Василиса победительно сверкнула глазами и протянула дяде Толе пластиковую карту с причудливо изрезанными на манер обгоревшего манускрипта краями.
Пилот "Кассиопеи" бережно принял Грамоту и взялся пристально ее разглядывать.
Ему действительно было интересно: муромское удостоверение личности он видел впервые в жизни!
Богатеева Василиса, дочь Емельяна Богатеева, сестра Гостибора и Николы... вслух прочел он.
...и дочь Златы из рода Гончаренок, с мечтательной улыбкой продолжила Василиса. Было видно, что за время обратного пути она успела выучить небогатое содержимое Личной Грамоты наизусть. Родилась в мае Года Большого Золотого Гуся в деревне Красноселье, о чем свидетельствовал инок Егорий. Планета Таргитай. Большой Муром.
Дядя Толя бережно перевернул Личную Грамоту.
С другой стороны ничего написано не было. Только сияла яркими красками недурственная голограмма: водопад Три Царевны, основная географическая достопримечательность Таргитая, известная за пределами самого Таргитая, на фоне вулкана Огневержец, чья вершина покрыта нетающей шапкой снега.
Ну что же... Поздравляю, егоза! прочувствованно промолвил дядя Толя. Теперь ты вроде как совершеннолетняя, так?
Так то я давно... Вот только Личную Грамоту недавно оформили волокитчики эти городские, в голосе кроткой и всем довольной Василисы послышались новые, доселе не попадавшиеся дяде Толе сварливые интонации избалованной папенькиной дочки.
За совершеннолетие надо выпить, я считаю, сказал дядя Толя. Ты, кстати, как, не забыла? Ну, насчет бражки?
Василиса отреагировала с запозданием, что тоже для нее было нетипично как видно, мысленно она еще разгуливала по многообильным лавкам Усольска.