Это вы про меня?
И про тебя, если у тебя такая охота есть, дядя Толя усмехнулся, словно ему было еще что сказать, но он решил промолчать.
Эта снисходительность не укрылась от Василисы.
Думаете, если я с Таргитая, так и в пилоты эти ваши не гожусь? ревниво осведомилась Василиса.
Да не думаю я ничего, егоза, дядя Толя сделал примиряющий жест. Просто шучу... Не обращай внимания.
Вечером Василиса принесла дяде Толе зеленые щи в пузатом глиняном горшочке.
К горшочку прилагалась деревянная резная ложка и шмат буро-коричневого, из ржаной муки крупного помола, хлеба.
Дядя Толя, казалось, ждал девушку.
Причем, ждал с нетерпением!
Лицо его понемногу начало избавляться от мертвенной бледности да здравствуют микстуры Волхва! А раненая нога, хоть и не слушалась пока, но все же не казалась такой обреченной, как давеча.
Однако к превеликому огорчению Василисы выяснилось, что ложку она несла зря. У дяди Толи ложка была своя ладная, с виду будто серебряная, с красивой чеканкой на ручке. Однако вместо того, чтобы начать орудовать ею, раненый пилот совершил необъяснимый вроде бы поступок: он вручил ее красивую, новехонькую с чеканкой ложку Василисе. А сам взялся хлебать щи принесенной деревянной старой, темной, заросшей жирком.
Эта ложка тебе подарок, прокомментировал дядя Толя.
А это еще по какому случаю? насторожилась Василиса. Она, конечно, любила подарки. Но чтобы так часто...
А ни по какому. Ты же мне просто так помогаешь? Вот и я тебе просто так подарки дарю. Я даже собираюсь... ну, конечно, если ты мне и дальше помогать будешь... вот этот спальный мешок тебе подарить. Не возражаешь?
Василиса вспыхнула и опустила взгляд.
"Не возражаешь!" Да этот самый кокон, который дядя Толя назвал смешным выражением "спальный мешок", был предметом ее ночных грез! Наряду с собственным космическим крейсером (как рейдер "Яхонт"!) и собакой породы сенбернар (тоже виденную в библиотеке).
Василиса несмело взяла красивую ложку, внимательно рассмотрела ее, не пряча гримасы глубокого морального удовлетворения, спрятала подарок в ларец. В принципе, это справедливо. Она ему. Он ей. На том и порешили.
А что же, егоза, мой флуггер, он по-прежнему возле речки стоит? как бы невзначай спросил дядя Толя, расправившись с горшком щей и взявшись за хлеб с соленым овечьим сыром.
Стоит, куда ж ему деваться, отвечала Василиса. Только он больше не твой. А наш, деревенский.
Ну это пожалуйста, не стал спорить дядя Толя. Ваш значит ваш. По праву победителей. Ты, главное, вот что скажи: флуггер на ходу? Или твои родичи его уже на новую крышу для коровника раздербанили? А то нервничаю почему-то.
Целехонек пока. С ним, правда, каверзы всякие вытворили, чтобы твоих дружков от него отвадить.
Что еще за каверзы?
Ну... Смолой его облили, чтоб горелым казался... Яму вырыли...
Какую яму?! вскинулся дядя Толя.
Подкопались под носовые колеса. Чтобы он носом в песок клюнул, как будто после аварии... Ну и чопы повсюду забили, куда сразу не достали. Теперь во всех нижних дырах огнетворных затычки торчат.
Дядя Толя представил себе описанное Василисой и впечатленно присвистнул.
Ёшкин кот! Не ожидал... У вас там что же, из осназа кто-то в деревне?
Из осназа? не поняла Василиса.
Ну, в армии служил? Во солдатах, я имею в виду?
Густо усаженное веснушками личико Василисы расплылось в горделивой улыбке.
Так Ветеран, да. Он до хорунжего дослужился. В Московии начал, у нас в Большом
Муроме продолжал и у нас же на покой вышел. Ветеран нам помогает, учит всякому. А мы ему за это свежатину, молоко, яйца. Ягоды для него собираем... Лучшие грибы всегда ему... А дичину он сам бьет.
"Я не я буду, если этому-то Ветерану наглый сосунок Свен Халле и обязан своим позорным поражением! Уж больно ладно они все организовали для дикарей, которые ложкам мельхиоровым радуются!" подумал дядя Толя, однако своими мыслями с Василисой делиться не стал. Он продолжил расспрашивать про "Кассиопею", которая, ясное дело, была его единственной реальной надеждой на спасение.
А что же внутри? Из кабины флуггера ничего не выломали? Не попортили там чего? Не знаешь? спросил он.
Не-не-не! Куда ж портить-то?! Ветеран сказал, летающий корабль ваш, ну то есть нынче наш, много денег стоит. Продавать его будем! Уже и гонца отправили в Усольск. Ветеран строго-настрого всем наказал глаз с вашего корабля не спускать да пылинки с него сдувать. Там и днем, и ночью наши пострелята дежурят смотрят, чтобы кто-нибудь ветеранский наказ не нарушил.
Что, даже тебя поглазеть не пустили? дядя Толя подмигнул.
Меня пустили! Даже в кабину пустили! объявила Василиса. Я же все-таки Воеводина дочка. Что мне ветеранские наказы!
Дядя Толя не на шутку впечатлился во второй раз. Тем, что знаком с такой видной селянкой. А равно и тем, что блат с кумовщиной блат с кумовщиной даже в деревнях на сорок дворов, где, как он наивно полагал раньше, должен процветать первобытный коммунизм и прочая уравниловка.
Ну и как тебе там, в кабине?
Ох-х... Василиса мечтательно вздохнула и ошарашила дядю Толю признанием:
Если бы все это было моим, я была бы самой счастливой девицей Большого Мурома!