3
Меня встретил парень славянской внешности в шоферской фуражке и комбинезоне, который сразу сообщил, что его послала миссис Виринг.
Я забрался в большой автомобиль, стоявший возле вокзала, помахал Лиз, севшей в такую же колымагу, откинулся на спинку, и мы молча покатили через симпатичный городок с большими вязами, серебристым прудом и домом, в котором некто не написал «Дом, прелестный дом», но мог это произведение обдумывать.
На берегу океана, на безлесных песчаных дюнах, поросших пучками остроконечной травы, темневшими на фоне белого песка, выстроился длинный ряд больших мрачных домов. Лужайка, покрытая сочной золотисто-зеленой травой, переходила в чистенькую аккуратную дорогу, идущую к северу от городка в сторону Монтаук-пойнт. Слева и справа высились большие виллы и коттеджи, владельцы которых приезжали только на лето.
Дом «Северные Дюны» оказался одним из самых больших и мрачных. Со стороны океана вокруг дома шла крытая галерея, а снаружи он казался настоящим дворцом, хотя довольно обветшавшим.
Внутри все оказалось гораздо лучше.
Дворецкий с постной физиономией взял чемодан и провел меня в солнечную комнату: это было просторное помещение на южной стороне дома с прекрасным видом на площадку для гольфа и океан; высокие деревья закрывали вид на городок.
Миссис Виринг поднялась из кресла, в котором сидела возле пустого камина, и поздоровалась со мной.
Я просто восхищена, мистер Серджент, как быстро вы откликнулись на мою записку.
Хозяйка тепло пожала мне руку; это была крупная уверенная женщина с большой копной голубоватых волос над бледным лицом и глубоко сидящими голубыми глазами, смотревшими на меня без всякого выражения. Ей было около пятидесяти, грудь напоминала мешок с песком, а голос не был похож ни на голос уроженцев Запада, ни на выговор завсегдатаев колониальных ресторанов в Нью-Йорке, а представлял нечто среднее.
Присаживайтесь и выпейте чего-нибудь. Я могу позвонить или предпочтете смешать себе сами? Здесь все для этого есть. Я плесну себе немного «дюбонне»: никогда не пью ничего другого. Как полагаете, перед обедом неплохо пропустить по рюмочке?
Она что-то еще бормотала, а я уже отреагировал, смешав себе виски с содовой, а ей налив немного коньяка со льдом. Затем уселся в мягкое кресло напротив и стал ждать.
Но миссис Виринг не торопилась переходить к делу.
Элма Эддердейл приедет на следующей неделе. Кажется, в понедельник, вы это знали? Я люблю ее. Она остановится в Си-Спрей Элма ведь ваша старая приятельница, верно? Да? Конечно, мне хотелось бы с ней повидаться. Я не стала приглашать ее сюда она предпочитает одиночество, а в этот уик-энд у меня в доме будет полно гостей.
Одним глотком она прикончила коньяк.
Друзей и знакомых, добавила она как-то неопределенно, глядя в окно на площадку для гольфа, золотившуюся под полуденным солнцем.
Я
хотел бы начал я, стремясь скорее перейти к делу.
Не выпить ли еще? Да, полагаю, я могу себе это позволить. Мне это полезно, потому что доктор говорит: глоток коньяку перед обедом разогревает кровь.
Я налил ей коньяка в стакан для коктейля в такой дозе, которая, как мне казалось, могла довести ее кровь до кипения. Двумя изящными, чисто женскими глотками она добралась до дна стакана, и я понял, в чем состоит ее проблема. По крайней мере, одна из проблем. В любом случае выпивка пошла на пользу: глаза ее блестели, когда она поставила стакан и сказала:
Мне нравится смешивать, а вам?
Что смешивать, миссис Виринг?
У меня было такое чувство, что мы работаем на разной волне.
Конечно, людей. Что же еще? Хозяйка ослепительно улыбнулась, сверкнув белоснежными дорогостоящими зубами. В этот уик-энд я попыталась собрать интересных людей а не только принадлежащих к светскому обществу хотя, конечно, все они люди светские. Здесь Брекстон. Она сделала паузу, переваривая коньяк.
На меня это, безусловно, произвело впечатление Или, пожалуй, точнее было сказать, что я удивился. Уровень моего интереса к современной живописи находился где-то на отметке между нулем и минус десятью, но, крутясь в модных кругах Нью-Йорка, я нахватался поверхностных знаний и мог без особого напряжения отличить импрессионизм от экспрессионизма.
Брекстон был одним из модных героев 57-й улицы. Сейчас его картины выставлялись во всех музеях. Каждый год журнал «Лайф» устраивал своим читателям прогулку по его студии, получая к немалому огорчению тонну писем, в которых говорилось, что могли бы придумать что-нибудь получше, чем тратить место на парня, чьи картины не лучше пачкотни малышки Сью из четвертого класса. Брекстон весьма профессионально распределял свое время, и меня удивило, что он собирается появиться у миссис Виринг. Но тотчас же стала ясна и причина этого.
Его жена Милдред моя племянница, сообщила хозяйка, изящно слизывая кусочки льда, чтобы не пропало ни капли коньяка. Какой переполох поднялся в семье, когда десять лет назад она вышла за него замуж! Но откуда нам было знать, что он станет таким знаменитым?
Я позволил предположить, что всегда велика роль случайности.
В любом случае, ужасно приятно, что они будут здесь. Он совсем не навязчив, хотя должна сказать, что люблю живопись и художников и не жду от них, чтобы они походили на обычных людей. Я хочу сказать, ведь они отличаются, верно? Они вовсе не такие, как мы.