В язвительных сатирах поэт высмеивал полицию, преследующую и запрещающую песни, толкуемые ею вкривь и вкось, иной раз вовсе их не понимая («Злонамеренные песни»). Ненавидел он сыщиков и провокаторов, убийственно разоблаченных в песне «Господин Иуда» (в знаменитом переводе Курочкина «Господин Искариотов»). Высмеивал оп суды и тюремные узилища («Действие вина»). Неистощимо изобретательный в формах смеха, поэт иногда делал вид, что и сам до смерти пугается своих крамольных песен («Стой, или способ толкований»), что якобы готов остепениться и гнать от себя всякое вольномыслие («Свобода»).
Но более всего мучаясь за судьбы Франции, Беранже с горькой насмешкой предсказывал: горячо любимая им родина, уже ставшая после Наполеона страной пигмеев, настолько измельчает под властью Реставрации, что чужеземному врагу не составит никакого труда завоевать ее («Бесконечно малые»); поэт подчеркивал при этом, что у Бурбонов ни в малейшей степени нет чувства национального достоинства им бы и под властью чужеземцев только править своими забитыми подданными, как они правят и ныне.
Пер. В. Курочкина
Если в сборнике 1815 г. образ простолюдина представал обычно в чертах мелкого буржуа, порою хранящего память о революции XVIII в., благоговейно сберегающего ее трехцветную кокарду, и если поэт чаще обрисовывал этого простолюдина в его человеческих и обывательских слабостях, то здесь уже встречались и люди из мира городской бедноты, труженики, обитатели мансард.
В сборниках 1820-х годов образ простолюдина заметно усложняется. Его обывательские черты, вроде трусости и угодливости, становятся в условиях Реставрации предметом резкого сатирического осмеяния. В других же таких образах проступают даже черты санкюлота минувшей революции. В песне «Простолюдин» Беранже вызывающе противопоставляет человека из народа, как патриота, былым насильникам и сеятелям гражданских раздоров, феодалам и представителям католической церкви:
Пер. М. Михайлова
и др. Это уже люди из народной массы, как и сама муза поэта, простая гризетка Лизетта, которую горячо любит поэт, несмотря на все ее проказы, даже измены; ведь, подобно ему, она так любит родину и свободу, так неистощима в насмешках над монахами, полицией и над высокомерными придворными дамами, которые в прошлом служили осведомительницами у Фуше.
Во французской поэзии XIX в. Беранже был первым певцом народа, по-сыновьи восхищавшимся его прямотой, бескорыстием и честностью, его самоотверженным патриотизмом и тем чувством собственного достоинства, которым народ обогатился в бурную пору Великой французской революции.
Наиболее передовыми и героическими народными образами поэту в пору Реставрации представлялись старые солдаты, ветераны армий революции и Наполеона. Видя в них политически развитую часть народа, Беранже воспевал их стойкую верность трехцветному знамени революции и Империи, символу свободы для порабощенных народов Европы.
Он прославлял их участие в освободительных войнах и во всей грандиозной эпопее наполеоновских походов, упрочивавших славу Франции, воспевал, наконец, их неколебимую преданность Наполеону, обманчиво представлявшемуся им императором-демократом («Старое знамя», «Старый сержант», «Маркитантка», «Два гренадера»). Он патетически изображал этих солдат как народных агитаторов против ненавистной им Реставрации («Новый приказ») и поэтизировал их конфликты с новым, дворянско-эмигрантским офицерством Реставрации, порою приводившие этих ветеранов к трагическому концу («Старый капрал»).
Беранже. Офорт Шарле. 1834 г.
Поразительным по своей популярности явлением была во французской литературе 1820-х годов политическая песня Беранже, которая с такой громогласной плебейской резкостью и непримиримостью высмеивала, разоблачала и дискредитировала Реставрацию. Против поэта было дважды возбуждено судебное преследование, два раза подвергался он тюремному заключению. И что же? Поэт стал каким-то кумиром всей свободолюбивой Франции: его без конца навещали в тюрьме единомышленники, молодые поэты обращались к нему с восторженными посланиями, охотники доставляли ему настрелянную ими дичь и т. п. Именно в эту пору Беранже и стал прославленным народным поэтом эпохи буржуазно-демократических революций. Его песни были на устах всей Франции, потому что давали оценку событиям современности под углом зрения широчайших народных масс, тех еще не расслоившихся окончательно (частью трудовых, частью мелкобуржуазных) «низов» прежнего «третьего сословия», где городские рабочие и ремесленники, будущий авангард трудовой Франции, еще не овладели пониманием своих классовых задач и веровали, что с падением Реставрации для них наступят лучшие дни. Ничего нет удивительного и в том, что песни Беранже быстро приобрели большую известность в порабощенных Священным союзом странах Европы и в России.