Зато бригадный генерал Голан не показывался на людях вообще прятался где-то на отдаленных армейских базах. Мечты о высших должностях и полном генеральстве пришлось отставить по крайней мере на несколько ближайших лет. И в самом деле можно ли доверить генштаб папаше наркоторговца? Ариэла звонила, плакала в трубку, перечисляя пережитые унижения и предательства друзей; генерал молча выслушивал, отвечал сухо:
Сама эту кашу заварила, сама и расхлебывай.
Мне он не сын, этот выродок.
А мне? Мне он сын? захлебываясь от слез, кричала жена.
Суд шел при большом стечении публики.
Казалось, никому и дела нет до уголовной сути процесса всех интересовали исключительно родители Цахи Голана. Прокурор вещал о пользе правильного воспитания, адвокат напирал на заслуги семьи, взбешенный Цахи вскакивал с места и хамил судье. Все это вместе сложилось в небывало жесткий приговор два года исправительного учреждения. Удивительным образом это решение устроило всех и жаждущую крови толпу, которая опасалась, что власть имущие отмажут сыночка, и судейских, проявивших похвальную бескомпромиссность, и Голанов, которые меньше всего желали снова делить крышу с неблагодарным выродком, и самого выродка, по горло сытого семейными радостями и родительской любовью.
Выйдя в свой первый отпуск, он сразу позвонил Боазу. Тот обрадовался:
Я сейчас в Иерусалиме. Езжай пока домой, отдыхай, а вечерком
Погоди, перебил его Цахи. Я домой не вернусь, потому и звоню. Нет ли у тебя надежного места?
На ночь? Конечно
На много ночей. Надолго.
Встретились на иерусалимском автовокзале.
Хорошо подумал? спросил Боаз после первых приветствий. В бегах жить трудно. Может, лучше досидеть? Сколько тебе месяцев осталось?
Кто считает? весело отвечал Цахи. Сколько ни осталось не мои это месяцы, а мамашины. Вот она пускай и отсиживает. Так есть у тебя место?
Боаз вздохнул и покачал головой.
Ну, как хочешь. Ты о Комплексе когда-нибудь слыхал?
Не-а
Поехали, покажу.
3
благодаря которому появился на свет «неблагодарный выродок» семейства Голан. Поэтому Цахи сразу ощутил личную солидарность с железобетонным монстром солидарность бастардов, братство ублюдков поневоле.
Решение о строительстве принималось вскоре после подписания известных ословских соглашений, принесших почет и славу подписантам, иллюзию мира тем, кто хотел быть обманутым, и кровопролитие всем остальным. Впрочем, кровопролитие началось не сразу, ибо одному из миротворцев требовалось время для накопления сил и оружия. И этот узенький временной зазор между вручением нобелевской премии мира и первой автоматной очередью войны был всецело отдан во власть торжествующей Иллюзии.
Предполагалось, что Комплекс станет сердцем огромного промышленного района самого большого на Ближнем Востоке. По замыслу визионеров, сюда, к бурым отрогам Шомронского плоскогорья и бесплодным солончакам Иудейской пустыни, должны были устремиться нескончаемые трудовые ресурсы безработного восточного мира с одной стороны, и нескончаемые финансовые ресурсы беззаботного западного мира с другой. Слившись воедино в творческом соитии, две столь могучие силы не могли не породить счастливого будущего этого долгожданного младенца, о коем вот уже который век безуспешно молятся повитухи всех стран и народов.
Иллюзия всегда торопится она похожа на ракового больного, точно знающего, что жить ему осталось недолго. А может быть, в глубине души она понимает про себя все, а придуривается из вредности мол, погибать, так с музыкой. Так или иначе, деньги на Комплекс были мобилизованы с рекордной быстротой. Строительство тоже шло ударными темпами; инерция иллюзий оказалась так велика, что работы продолжались даже под басовый аккомпанемент близких взрывов, свирельный посвист пуль над головой и веселое ча-ча-ча автоматной стрельбы внизу на шоссе. Когда стало окончательно ясно, что вышеупомянутые трудовые ресурсы куда больше стремятся к винтовке, чем к станку, здание уже возвышалось над пустыней во всей мощи трех своих корпусов.
В плане Комплекс имел Н-образную форму с восьмиэтажными крыльями Эй и Си по бокам, двенадцатиэтажным корпусом Би в середине и шестиуровневой подземной стоянкой. Уходя, строители унесли с собой разборные леса, мостки и ограждения; до штукатурки, остекления и прокладки коммуникаций дело не дошло, а потому здание таило в себе череду ловушек, опасных даже для опытного человека. Во многих местах отсутствовали бетонные перекрытия, блоки стен, перегородки; бездонными дырами зияли шахты лифтов. Свет поступал только через оконные проемы, а в коридорах было темно и днем.
На верхних уровнях среднего здания изначально предполагалось разместить особо охраняемые конторы и предприятия, типа алмазного бизнеса, деликатных технологий и служб безопасности. По этой причине этажи Би-10, Би-11 и Би-12 пользовались дурной славой и считались непроходимыми. Там вовсе не было окон, зато полы и стены изобиловали провалами и полостями, а структура помещений напоминала лабиринт по слухам, ибо никто не желал рисковать шеей, чтобы проверить это на практике.