- Очень рад за тебя, приятель.
- Твой должник теперь.
- Ай, какие у друзей счёты! Ты доволен, и это главное.
- Нет, не говори. Я ценю доброту ко мне и всегда буду благодарен за всё хорошее - и тебе, и Петру, и дяде Юстину.
Помотав неуёмней шевелюрой, благодушный исавр пробормотал:
- Ох, уж эти славяне с их велеречивостью! Пылкие создания. Ладно, ладно, не обижайся. Всё идёт, как ему положено. Живы будем - славою сочтёмся.
- Слышал, Велисарий, угораздило тебя переспать с этой сукой? Ты хороший парень, и хотел бы предупредить: опасайся пить и есть все, что подают в доме Комито.
- Почему? - спросил сын учителя, сильно побледнев.
- Ведьмы, ворожеи. Знают секреты тайных снадобий. Подмешают порошок в пищу и вино - потеряешь волю и начнёшь поступать по их прихоти. Я от их колдовства чуть не умер.
- Быть того не может.
- Хочешь, на кресте поклянусь? Ведь она отца сына своего тоже уморила. Пол-Византия это знает. Правда, правда. Будучи тринадцати лет от роду, отдалась заезжему фокуснику, а потом с ним сбежала. Кочевала по городам и весям. Научилась от него волшебству, чёрной магии, составлению ядов. Родила ребёнка. А затем мужа отравила, драгоценности хапнула и сошлась с дрессировщиком медведей. Родила от него второго ребёнка, но супруга однажды загрыз топтыгин. И пришлось ей вернуться к тёте Комито.
Велисарий потрясённо молчал, а абазг увлечённо продолжал разглагольствовать:
- До меня у неё были Дорофей и Маркелл. Мы её делили с Терентием, а потом, до тебя, но после меня, принимала Каллистрата и Евдокима. Так что не обольщайся, Лис, и не верь в большую любовь Антонины. Ты у неё не первый и не последний.
Славянин сильно покраснел и ответил глухо:
- Может, и не первый. Это всё равно, ибо к прошлому ревновать нельзя. Но последний - точно, потому что я задумал на ней жениться.
Константин даже поперхнулся:
- Что? Жениться?! Ты в своём уме?
- Я люблю её.
- Разве это повод? Женятся, на ком выгодно, а с блудливыми шлюхами, вроде Антонины, просто забавляются Нет, конечно, если ты намерен сделаться посмешищем у всей гвардии чтобы каждый показывал на тебя пальцем и говорил: «Вот идёт болван, у которого жена отдавалась любому»
Новобранец не выдержал и, схватив собеседника на ворот туники, процедил сквозь зубы:
- Слушай, ты, грязная свинья, я хотя и младше по званию, но отделаю тебя так, что потом не сможешь иметь детей!
Тот с усилием отодрал руки Велисария от себя и воскликнул:
- Отцепись, урод! Прочь с моей дороги. О таких, как ты, не хочу мараться. Но найду способ проучить. Мы, абазги, не прощаем обид.
- Не грози, не страшно. - Лис глядел исподлобья, тяжело дышал. - И держись подальше от меня и от Антонины. Если я услышу, что опять поливаешь её помоями, точно оскоплю, так и знай.
- Как бы самому не остаться без причиндал!
Этот разговор больно ранил пылкого влюблённого.
Он, конечно, понимал, что его красотка - далеко не святая, а её мастерство в части удовольствий говорит само за себя, но отказывался поверить
в неразборчивость своей танцовщицы. Просто Константин, решил Велисарий, злится на потерянную подругу; может, сам когда-то собирался на ней жениться и теперь, отставленный, продолжает негодовать.
Нино не такая. Легкомысленная - конечно; бесшабашная, заводная - неоспоримо; но не подлая, не коварная и, само собой, не продажная. Не давала поводов заподозрить её в измене. Сохраняет Велисарию верность. Прикипела сильно.
Но сомнение от слов Константина всё-таки запало Велисарию в душу. Не горело, но тлело. И однажды полыхнуло обжигающим пламенем.
Перед Рождеством, привезя Антонине в подарок золотое колечко и надев ей на средний палец правой руки, сын учителя с жаром выпалил:
- Это в знак того, что мы обручаемся.
Женщина нахмурилась и, стянув драгоценность, отдала назад:
- Не хочу. Возьми.
- Что с тобой? - изумился он. - Почему не хочешь?
- Не желаю замуж.
- Я тебе не люб?
- Очень даже люб, ты прекрасно знаешь. Я вообще ни за кого не хочу. Мне моя свобода дороже.
Юноша сидел и хлопал ресницами. Озадаченно произнёс:
- Не могу понять Что плохого в семейной жизни?
Та взглянула с невесёлой улыбкой:
- Лучше ты скажи - что хорошего? Рабство и свобода - в этом и заключена разница. А замужество - добровольное рабство.
Лис проговорил:
- Если любишь мужа - рабство сладкое.
- Чепуха. Столько сразу возникает проблем. Столько обязательств! Головная боль - да и только.
Он обиделся:
- Ну, конечно, хлопотно: верность сохранять и блюсти себя. А тебе по нраву быть сегодня с одним, завтра со вторым, послезавтра с третьим. Или даже с ними тремя, собранными вместе! Я не верил, дурак, думал, что наветы: Дорофей, Маркелл, Евдоким, Константин, Терентий Или кто там участвовал ещё? Всех и не упомнишь! Для чего обязательства, лишние проблемы с надоедливым мужем? Много проще бабочкой порхать с цветка на цветок.
Танцовщица опустила ресницы:
- Наболтали уже Константин, наверное? Ну, а кто ж ещё! Я его прогнала - он и бесится. Не мужик, а баба. Ненавижу сплетников - Облизала губы. - Да, бывала со многими. Разве непонятно? Я живой человек, а не столб с глазами. Полюблю - и дарю любовь. Как тебе сейчас. Но, быть может, привяжусь и ещё к кому-то. Что тогда с тобой делать? Убивать?"