Гермиона была здесь однажды и запомнила типичный опрятный домик, отделанный белыми панелями, с кирпичным крыльцом и ровным газоном. После визита Пожирателей он превратился в обугленные развалины. Обойдя их кругом и позаглядывав в тёмные провалы, раньше бывшие комнатами, они уже собрались отправиться на дальнейшие поиски, как услышали шум подъехавшего автомобиля и увидели выбирающегося из него бритоголового здоровяка.
Это же его кузен, воскликнул Рон и первым рванул к машине.
Здоровяк при виде Рона как-то сжался, втянул голову в плечи и протараторил на одном дыхании:
Круто-что-вы-здесь-его-бы-забрать-надо.
Что? переспросил Рон, Гермиона быстро уточнила:
Где Гарри?
Здоровяк (Гермиона всё-таки сумела тогда вспомнить его имя Дадли) коротко выдохнул и повторил раздельно:
Его бы забрать надо Он, эта, там.
Аппарировать «туда» было невозможно, поэтому пришлось садиться в машину Дурсля. Полчаса неспешной езды и они остановились возле старого каменного дома с запущенным газоном и грязными стёклами в узких окнах.
Там он.
Гарри сидел на кухне, в обшарпанном кресле, и странно, нездорово улыбался. Напротив него на табурете сидела очень худая, с длинным и неприятным лицом, женщина в выцветшем халате.
Они его заберут, сказал Дадли женщине. Та поджала губы, встала с табурета и скрестила руки на груди:
Уж постарайтесь. Нам хватает проблем и без него.
Джинни кинулась к Гарри, Рон растерянно затоптался на пороге, а Гермиона спросила:
Что с ним?
Дадли опустил глаза и снова вжал голову в плечи, пряча и без того очень короткую шею.
То, что и должно было произойти, учитывая его наклонности, отчеканила женщина. Он всегда был всегда обладал порочными наклонностями.
Да как вы смеете?.. начал было Рон в ярости (он, кажется, тоже догадался, что женщина ненавистная тётушка Гарри), но Гермиона его прервала:
Где он взял это?
Не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять ответ по лицу Дадли.
Ты дал?
Женщина схватилась за сердце и осела на табурет.
Дадличка
Пока Джинни, как умела, приводила Гарри в чувство, Гермиона и Рон вытрясли из «Дадлички» информацию о том, что произошло. Запинаясь и то и дело закусывая язык, он рассказал, что использует старый дом на Тисовой улице как точку встречи с людьми, у которых покупает наркотики. Что сегодня утром он вместо дилера встретил там Гарри. И что, после долгого разговора, предложил ему расслабиться («Я не давал ему ничего серьёзного! Это же просто», оправдывался он). Что Гарри стало очень плохо, и он потерял сознание.
В конце концов, стоило сказать Дурслю спасибо за то, что он не бросил Гарри на улице, а привёз к своей матери, а потом ещё и
вернулся на Тисовую улицу посмотреть, не придут ли за ним волшебники.
После этого был долгий, очень долгий перерыв и ещё одно исчезновение. Гарри то снова становился самим собой: успешно сдал экзамены в школу авроров, отлично учился, признавался Джинни в любви, шутил и смеялся, то вдруг, в выходной, исчезал, возвращаясь вечером на негнущихся ногах и с пустыми, ничего не выражающими глазами.
Джинни, с которой они жили вместе на площади Гриммо, боролась, спорила, просила и плакала и Гарри обещал, что всё прекратится, что это был «последний раз».
А этот «последний раз» привёл его в притон Гермиона понятия не имела, что произошло накануне, но, очевидно, это было слишком сложно для него, и он с этим не справился.
Я пойду, сделаю чай, сказала Джинни. Гермиона кивнула.
Она осталась на площади Гриммо до следующего утра, после чего вернулась в свою небольшую квартиру в Белгравии, одном из самых тихих и приятных районов Лондона её зарплаты министерского работника вполне хватало на то, чтобы оплачивать аренду.
Они с Роном так и не съехались и не начали жить вместе, предпочитая встречаться то у неё, то у него. Гермиона с трудом воображала себя в роли примерной жены, а Рон не настаивал в конце концов, у них была уйма времени, можно было не торопиться.
До вечера она почти ничего не делала, а потом рано легла спать прошлой ночью ей так и не удалось заставить себя закрыть глаза хоть на несколько минут. Во сне, разумеется, пришли кошмары. Старые поместье Малфоев, безумная Беллатриса, вырезающая у неё на предплечье слово «грязнокровка», битва за Хогвартс. И новые душная, отвратительная комната, заполненная человеческими телами, Гарри с пеной на губах и тот красивый юноша, которого пытался привести в чувство мужчина в слишком светлом костюме.
Часть первая. Границы дозволенного. Глава первая
Будь её воля, она в этот момент спрятала бы голову под подушку, отодвинула бы Рона, чтобы не было так жарко, и заснула бы до вечера.
Выходные вымотали её морально и совершенно не дали возможности подготовиться к новой неделе.
Рано ещё, пробормотал Рон в полусне.
Гермиона с сожалением посмотрела на часы и поняла, что это ему рано, а ей как раз пора вставать.
Пять минут полежи, Рон открыл глаза, несколько раз сонно моргнул и улыбнулся. Или десять.
Гермиона вздохнула, потёрлась лбом о его плечо и с сожалением сказала:
Даже две не полежу.
Чтобы не попасться в давно знакомую ловушку, она не стала целовать Рона, ограничившись чмоканьем в курносый нос, и вывернулась из-под его руки.