Рудольф Холмс в курсе всех секретов Британии, в том числе и существования волшебников. Но он настроен решительно против нас.
Но премьер-министр начала было Гермиона и прикусила язык нельзя быть такой наивной, в конце концов.
Кингсли считал так же, потому что хмыкнул:
Не принимает решений единолично. Тогда как мистер Холмс обладает весьма обширными возможностями.
И ты хочешь
Это было очевидно и просто. И очень не по-гриффиндорски. Впрочем, Гермиона уже успела понять, что честность и благородство в политике не приветствуются. И даже гриффиндорец Шеклболт готов был идти на низость.
Это единственный выход. Мне давно нужно было прижать Холмса, и если его племянник подставился тем лучше для меня и хуже для него. Я займусь этим сам. Мистера Холмса-младшего заберут мои люди. За Гарри можешь не переживать. Возвращайся к своим делам. И он забрал у нее бумагу единственную в досье на Рудольфа Холма, постарайся не забыть о том, что сегодня узнала.
Гермиона вышла и кабинета с четким ощущением того, что она, сама того не желая, влезла в очередную неприятную историю. И в этот раз рядом не будет Гарри и Рона, которым можно будет довериться, потому что политика дружбы не признает.
Границы дозволенного. Глава шестая
писать историю именно про Гарри и его победу над Волдемортом.
Люди любят героев, заметил он в одну из их бесед, настоящих героев, которые всегда одерживают победу над злодеем. И я люблю.
Большую часть времени Джим шутил не переставая, но в этот раз был предельно серьезен.
Героям очень нелегко приходится, негромко ответила Гермиона, вспоминая их с Гарри и Роном приключения.
Им и не должно быть легко. Легко другим. Людям нужны герои, Гермиона, чтобы не думать о собственном ничтожестве. И злодеи чтобы оправдать свои ошибки и преступления. Это ведь так здорово говорить не «Я украл деньги», а «Меня соблазнили и увлекли на неверный путь». Кстати, ваш Волдеморт в этом плане отличная штука. И имя у него запоминающееся, легко оправдываться: «Это Волдеморт заставил меня», Джим рассмеялся.
Гермиона покачала головой:
Нерадостная картина.
Но Джим уже растерял остатки серьезности и принялся сооружать в вазочке с мороженым сложную конструкцию из вафель и фруктов с крайне сосредоточенным выражением лица. Как раз когда последняя виноградинка заняла свое место на вершине пирамиды, сзади раздалось:
Что за черт? в кафе Фортескью широким шагов вошел Рон и мрачно опустился на свободный стул. Взгляд его стал очень тяжелым и устремился на Джима. Гермиона сдержала улыбку да, было не слишком-то хорошо заставлять его ревновать, но, пожалуй, это было приятно (чуть-чуть).
Привет, Рональд, улыбнулась она, это Джеймс Брук, моя, как сообщил Кингсли, основная работа. Джим, это Рон Уизли.
Твой парень? тут же оживился Джим и протянул руку: круто! Третий волшебник!
Нахмуренный лоб Рона тут же разгладился, из углов губ пропали жесткие складки, он тоже улыбнулся и с энтузиазмом тряхнул руку Джима.
Здорово, сообщил он и, понизив голос, уточнил: ты действительно маггл?
Через пару минут Гермиона отчетливо ощутила себя лишней потому что Джим и Рон нашли общий язык на почве спорта и теперь увлеченно обсуждали квиддич Джиму он был крайне интересен, как и все, связанное с миром магии, а Рон о любимой игре мог говорить часами.
Слушай, хлопнул его по плечу Рон, ты просто должен это увидеть. Гермиона, а мы можем ну, пригласить Джима в «Нору»? Или в «Ракушку»?
Гермиона задумалась у нее было основное условие: Джим не должен знать выходов в магический мир, у него не должно быть ни одного способа найти его самостоятельно. Никаких ограничений на общение с другими волшебниками Кингсли не ставил. Разумеется, она не собиралась представлять его широкой общественности, но Уизли самые надежные люди в мире. Едва ли возникнет проблема, если он проведет вечер в «Норе». К тому же, он наверняка немного взбодрит мистера и миссис Уизли.
Джим, что скажешь? спросила она. Джим просиял.
Договорились на пятницу в субботу Гермионе предстояло праздновать день рождения Малфоя, а в воскресенье у Рона была запланирована рабочая встреча.
Миссис Уизли ответила на письмо с просьбой сразу же, сообщив, что будет рада видеть всех и приписав, что собирается заодно позвать Лавгудов: «Ксено совсем зачах в последнее время, пусть взбодрится».
Рон скривился к Луне он, как и все члены Отряда Дамблдора, относился очень тепло, но ее отец вызывал раздражение. Трудно было забыть, как он едва не выдал их Волдеморту.
Не люблю этого типа, проворчал он, откладывая в сторону письмо. Гермиона поцеловала его в нос и сказала:
Это только на один вечер. И ты все равно утащишь Джима смотреть на метлы. И она замолчала, чувствуя, как в груди понимается напряжение, признайся, что ты заревновал сегодня. Немного?
Они стояли на кухне в квартире Гермионы и пили чай из одинаковых синих кружек Гермионе всегда нравился синий цвет. Рон отставил свою на стол с тихим стуком, почему-то прозвучавшим очень отчетливо, и чуть надтреснутым голосов возразил:
Не немного.