Мужчина перевел на Гермиону взгляд, и она в который раз за вечер испытала приступ ужаса на этот раз, необъяснимого. Брат парня на «Ше» не был уродом и не показывал клыков. У него была весьма заурядная внешность, ранние залысины на висках и явные проблемы с лишним весом. Но его глаза пугали. Невольно у Гермионы мелькнула ассоциация с дементором от взгляда мужчины веяло таким же могильным холодом.
Я не сразу заметил вас, мисс, произнес мужчина. Что бы мой брат ни использовал, это не слишком опасно. Он блестящий химик. Думаю, вашему другу стоит дать рвотное и обеспечить покой и наблюдение. Брат, я жду.
Парень бросил на Гарри взгляд, полный сожаления, схватил со стула пиджак, пошатнулся и подошел к мужчине. Сфокусировал взгляд на Гермионе и сказал:
Она не входила в комнату.
В машину, прошипел мужчина и последовал за братом, как конвоир.
Дверь закрылась, и Гермиона подошла к улыбающемуся сумасшедшей улыбкой Гарри.
О, Гермиона! воскликнул он. Слушай, я наговорил тебе чуши. Я не имел этого в виду.
Он попытался было встать, но не сумел, и Гермиона пробормотала:
Я не сержусь уже. Пойдем домой?
К Джинни?
Гарри сглотнул.
Она меня убьет. Она клялась, что убьет. Но в этот раз все не так. Я в порядке, видишь? Я снова тот самый Гарри, которого она любит. И я
Вдруг он всхлипнул и зарыдал навзрыд.
Гермиона обняла его и неловко погладила по жестким волосам.
Мне так стыдно. Я подвожу вас. Я не справился. Он победил.
Он начал заговариваться и, трясясь от рыданий, все повторял, что Волдеморт победил, что он, Гарри, не справился, что Дамблдор ошибался, потом начал извиняться.
Гермиона и сама чувствовала, что сейчас заплачет от жалости, и все от того же страха, который не отпускал ее в течение всего вечера.
«Ну же, Гарри. Все хорошо. Ты справился», попыталась сказать она, но не сумела выдавить из себя ни звука, поэтому просто обнимала друга, пока он не затих и не провалился в нездоровый сон, вызванный неизвестным веществом.
Границы дозволенного. Глава четвертая
У тебя глаза в крапинку, заметил Рон и фыркнул этот факт показался ему крайне смешным.
У всех глаза в крапинку, бестолочь, она ткнула его пальцем в нос, это связано со строением радужки.
У тебя крапинки заметней, пожал плечами Рон.
Гермиона расхохоталась и откинулась на подушку понятное дело, что спорить было бесполезно. Если Рон вбил себе что-то в голову, он не отступится, пусть даже это «что-то» мелочь вроде крапинок в глазах.
Некоторое время они лежали молча, потом Гермиона спросила:
Как думаешь, что делать?
Рон отлично понимал ее (если только речь не шла о теории магии или нюансах законодательства), и ответил, не уточняя, о чем она говорит:
Я все еще думаю дать ему в морду.
Боюсь, что это не поможет.
Рон и правда рвался вытрясти из Гарри «эту дурь», если надо, вручную, без применения палочки. Учитывая, что он был на полголовы выше и значительно массивней друга, не приходилось сомневаться, что ему это удастся. Но Гарри это помочь не могло.
Знаю. Но все равно больше ничего придумать не могу, а за то, что он творит с Джинни, хочется ему врезать. И за тебя.
Это мой выбор, резко возразила Гермиона.
Рон примирительно приобнял ее за плечи. Гермиона видела, как тяжело ему было оставаться простым наблюдателем. Бездействие это то, чего горячий, импульсивный Рон Уизли не переносил на дух. А в случае с Гарри он действительно ничего не мог поделать.
Я пыталась найти целителя, сказала Гермиона после минуты молчания, всю эту неделю искала. Но я как будто в стену тычусь. Нельзя просто подойти к уважаемому человеку и предложить ему подпольную работу под клятвой о неразглашении.
Может, Билл и Флер могут кого-то найти? Ну, я имею в виду, заграницей.
Гермиона задумчиво накрутила на палец длинную прядь волос. Она тоже думала о заграничных контактах и о Билле и Флер. Но было соображение, которое останавливало ее.
Флер сейчас и без таких новостей непросто. А у Билла связей меньше. Разве что через гоблинов, озвучила она свои сомнения.
Точно, я забыл, пробормотал Рон и покраснел. Почему-то факт беременности его смущал.
Продолжая наматывать прядку волос, Гермиона пыталась поймать мелькнувшую было мысль. Это было что-то крайне простое и банальное, лежащее на поверхности. Но, увы, мысль уже исчезла в глубинах подсознания.
Мы что-нибудь придумаем, сказала Гермиона, потом повернулась на бок и тише добавила: давай спать.
Рон заворочался, обнял ее со спины и мягко поцеловал в плечо.
Наутро Гермиона погрузилась в сумасшедший рабочий водоворот. Джиму она дала пару дней подумать, и теперь, освободившись от своей роли экскурсовода по миру магии (стоило отметить, что роль оказалась приятней, чем она ожидала), пыталась разобраться с ворохом скопившихся дел.
Пенни отлично справлялась, но не успевала справиться со всеми запросами, жалобами и отчетами.
До четырех часов дня Гермиона прыгала по Британии, разрешала конфликты, проверяла работу обливиаторов, а потом считывала показания с артефакта, следящего за жизнью приемных детей в новых семьях.
Она уже выходила из кабинета с артефактом, как вдруг ее осенило.