Потому что журналисты так все перевирают, пояснила Татьяна, что белое становится черным, а черное белым.
Краб с этим согласился.
Мама сразу же захотела приехать ко мне вместе с отчимом, добавила Татьяна, но я ей сказала, что ты уже едешь ко мне в Москву, поэтому им приезжать совсем нет смысла. Да и много ли от них толку в нашей ситуации от учительницы музыки и скрипача-виртуоза?
Краб согласился, что в данной ситуации, конечно, немного, но вообще они воспитали Татьяну и сделали
для нее все, что могли и что помогло в результате ей стать известной певицей. Татьяна не спорила.
Домой вернулся расстроенный Бальган. Он отозвал Краба на кухню и, нервно куря сигареты одну за другой, сообщил ему о том, что уже несколько концертных площадок выкатили ему, как продюсеру неустойку за сорванные концерты Татьяны. Он пожаловался отцу, что таким вот образом, игнорируя приглашения на выступления они с Татьяной теряют не только деньги фиг с ними с деньгами, их еще можно будет заработать они теряют очень важную вещь свою репутацию, что в мире шоу-бизнеса делать недопустимо. В мире шоу-бизнеса существуют такие негласные правила если ты пару раз прокололся, то за тобой уже тянется длинный, неприятно пахнущий шлейф слухов и дурной славы.
Москва хоть и большой город, но в некоторых понятиях маленький, пояснил Бальган, ошибок столица не прощает.
Краб возразил, что, мол, разве народу непонятно на Татьяну недавно покушались, ее могли убить она в таком состоянии сейчас, она просто боится выходить на сцену не до песен ей сейчас! Но Бальган покачал головой наоборот, люди хотят видеть, что Таня жива здорова, хотят, чтобы она их веселила и пела для них любимые песни, не смотря ни на что. Народу наплевать на покушение, это произошло не с ними толпа жестока, а Татьяна, как это не грустно признавать, всего лишь кукла в руках этой толпы. Она сама себе перестала принадлежать уже после того, как стала заметной фигурой массовой поп-культуры. И Бальган тоже сам себе не принадлежит, он всего лишь винтик в большом механизме. Это и есть шоу-бизнес никого не волнуют твои проблемы тебе заплачено, так будь добр, оставь свои неурядицы за кулисами, выходи на сцену и делай всем весело. Бальган схватил Краба за руку и буквально чуть не пал перед ним на колени.
Я прошу вас, поговорите с ней, прошептал он громко, вы для Татьяны непререкаемый авторитет, я это знаю, она мне сто раз это говорила! Она вас послушается, она вас очень уважает. Бояться ей теперь уже больше нечего, ведь маньяка Коваленко, который стрелял в гримерке, вот-вот задержат. Это дело ведет майор Прохоров, он очень опытный сыщик, он уже вышел на след Коваленко, так что опасаться, я вам клянусь, больше совершенно нечего. Скоро Новый год у нас с Татьяной на каждый день было запланировано по два-три, а то и по четыре концерта и все срывается. У нас сейчас как раз идет промоушн нового альбома "Поцелуй змеи", нужно именно сейчас работать на износ, иначе кто-то другой займет нашу нишу, альбом не будет продаваться, а песня за ротацию которой я столько взяток заплатил, вылетит на хрен из всех хит-парадов! Поговорите с Таней, пора начинать работу! Я вас прошу, поговорите!
Я постараюсь, ответил Краб, освободившись от липких рук Бальгана, но ничего не обещаю.
Да и Татьяна, выступая сама отвлечется от дурных мыслей, продолжил Бальган, нет лучшего лекарства от депрессии, чем с головой окунуться в работу, это я по себе знаю, поверьте мне.
Я же сказал, что делаю все, что смогу, повторил Краб.
Он никак не мог отделаться от мысли, что Бальган ему неприятен. Продюсер, услышав обещание Краба помочь ему, успокоился, сел на табуретку и заметил, что сигарета в его руке давно уже погасла. Тогда он закурил еще одну и налил себе чашечку кофе. Краб тоже присел за стол и спросил у продюсера о маньяке Коваленко полагает ли он тоже, что это именно этот провинциальный композитор стрелял в гримерке и убил телохранителя Татьяны Александра? Продюсер закивал головой и сказал, что он стопроцентно уверен, что это был Коваленко, потому что больше некому и незачем пытаться убить Татьяну смерти девушки, которую так любят в народе, может желать только маньяк у которого крыша поехала.
Помните Джона Леннона? спросил Бальган.
Ну? неопределенно ответил Краб.
Его тоже убил человек, который был его поклонником, ответил Бальган, и очень горячим поклонником. Но сумасшедшим.
Почему "тоже"? возразил Краб. Татьяна, слава богу, жива и я надеюсь, что больше ей ничего не угрожает?
Я оговорился, махнул рукой Бальган.
"Слишком много оговорок за один день", подумал Краб, повернулся и пошел в комнату в квартире продюсера, которую Бальган на время предоставил его дочери.
Но он же "монстр" шоу-бизнеса, пояснила Татьяна, а я всего-навсего молодая певица. Ничего, папа, все у меня будет. Не все сразу. Надо
только больше работать и у меня будут такие же хоромы, как у Бальгана, а-то и больше.
Краб с этим молча согласился. Самому ему не нужны были такие же хоромы как у продюсера. Ему хватало двенадцатиметровой комнаты в общежитии с жесткой солдатской кроватью, тумбочкой, столом и древним шкафом. Туалет находился в конце коридора, общая кухня, но к себе Краб приходил только спать, оттого не замечал неудобств. Ему нравилось жить в заполярном поселке, где располагалась его 61-я отдельная Краснознаменная бригада морской пехоты "Спутник". Но это ему вечному солдату, а дочери он желал другого и готов был помочь ей добиться того, чего она желала. Татьяна сняла свою гитару со стены и заперлась у себя в комнате, сочиняя песню. В связи с приездом отца липкий страх покинул ее сердце, отпустил и нахлынуло неожиданное вдохновение. Отец побродил по квартире, слушая как дочка в соседней комнате напевает под гитару новую песню, на кухне увидел оторванную с корнем дверцу у шкафа и занялся ремонтом, чтобы как-то занять себя.