Стремление женщины к эмансипации, желание освободиться от чувственной жизни и приобрести мужские характерные свойства, безусловно отразилось также и в почерке женщины. Подобные почерки зачастую только после тщательного изучения становятся различными от мужских.
Целый ряд наблюдений показал, что человек никогда не может повторить в точности своего письма, как никогда не повторяется тот или иной комплекс чувствований, настроений.
К старости почерк физиологически изменяется и характеризируется дрожанием, заменой прямых линий волнистыми. Он замечателен тем, что в волосяных штрихах, а также и в основных, вместо ровных линий, получается везде много маленьких изгибов и отклонений в стороны. Письмо выводится на бумаге медленно и обдуманно. Почерк почти не отклоняется от прямой линии: в нем постепенно стушевываются резкие штрихи, резкие переходы в нажимах, уравнивается величина отдельных букв. В почерке появляется свойственная старости вуалированность индивидуальных особенностей письма. Современными физиологами замечено, что после произведенной над человеком операции "омоложения" старческое дрожание почерка исчезает.
Первой задачей графологии должно быть определение того, как отражаются на почерке определенные психические особенности. Сделать это возможно только путем критической обработки весьма большого конкретного материала, указывает русский ученый, проф. Иванцов, сотрудник Главнауки, в своем отзыве о настоящей книге, и в этом отношении сделано еще пока очень мало.
Между тем, только на этой основе, говорит он далее, могут строиться обратные заключения, на какие особенности характера указывают данные особенности почерка; задача тем более трудная, что одна и та же особенность почерка может быть следствием различных особенностей характера, подобно тому как высокая температура куска проволоки может быть результатом нагревания ее на огне или на солнце, пропускания электрических токов, повторных ударов и пр.
Часто мы наблюдаем, что каждый из нас способен писать двумя почерками, иногда значительно разнящимися (в основном построении безусловно одинаковыми), при чем можно заметить, что один мы употребляем для писем своим друзьям, ведем им запись в карманной книжке; в этом почерке чувствуется свободность, непринужденность, он более наклонен, чем второй почерк "парадный", строгий, выписанно ясный, более прямой. Подобную разницу можно часто наблюдать также между почерком текста письма и почерком, которым исполнен адрес на конверте.
Первый это как бы наше домашнее платье, а второй тщательно застегнутый на все пуговицы костюм, официально-строгий и более безличный, и чем больше разнится первый от второго, тем более человек разнится в личной и общественной жизни.
Миросозерцание людей, пишущих почти каллиграфическим почерком (особенно в личной жизни) и при этом почти не вариирующим, постоянным, лишь редко заключает в себе какие-либо самостоятельные черты, чаще же бывает в целом усвоено путем воспитания, влияния среды, традиций и т. п. Они приспособляются к уже готовым, имеющимся формам окружающей жизни и часто бывают не в состоянии примириться с новыми для них условиями и приспособиться к ним, оставаясь неизменными до конца жизни, хотя внешние условия, вся среда, окружающая
человека, может быть и радикально изменилась.
Практическое значение графологии.
Практическое значение графологии весьма велико. Известный французский писатель, Анри Барбюсс, в своем письме к автору этой книги, указывая на воспитательное значение графологии, говорит, что графология является весьма ценным знанием, приучающим к работе в области анализа и синтеза, отсюда служит также и прекрасной гимнастикой для ума. В настоящий момент выдвигается ее решающая роль в диагнозах при психотехнических обследованиях личности (эти работы будут согласованы с программой бюро по исследованию психического мира учащихся и рабочих). Вторая, не менее важная область применения данных графологии, это область судебной экспертизы документов: выяснение причастности данного лица к тому или иному документу определение внутреннего состояния автора в момент писания, а по возможности, и выявление различных физических и психических особенностей писавшего.
Эта роль графологии давно уже широко использована на Западе, и за последнее время начинает прививаться и у нас. Многие судебные и следственные органы уже пользуются услугами экспертов-графологов. Ранее к трудному и ответственному делу исследования документов обычно приглашались учителя чистописания и рисования, секретари различных канцелярий, сотрудники банка, работники типографий и т.п. мало подготовленные лица, экспертиза которых носит название "каллиграфической" и основана на внешнем сходстве форм букв и своего рода "буквенной бухгалтерии". Руководствуясь лишь своими впечатлениями о сходстве или несходстве форм букв и внутренне сознавая шаткость и случайность своих выводов, эксперты этой группы часто не имеют мужества сознаться суду в своих сомнениях и облекают свои заключения в категорическую форму даже в тех случаях, когда вопрос при современном состоянии науки не может быть разрешен с полной определенностью. Ясно, что такая экспертиза служит не к выяснению, а к затемнению дела.