Выворачивай карманы! И фонарь под глаз. А если карманы были пусты фонарь под второй глаз и расквашенный нос. Получай!
Евреи в драке были слабее гекков. Когда они отправлялись на свалку играть в лапту, а гекки налетали на них, восьмушники держали лопатки, как щиты, перед собой, а Изя Мур, их вожак, кричал, сложив руки рупором:
Эй, сюда! Майк! Пит! Вали сюда, Джим!
Гекки думали, что сейчас на помощь восьмушникам выскочат здоровенные парни и им придется плохо, это случалось порой. Но самая жестокая борьба начиналась тогда, когда с Девятой улицы несся клич: «Эй-эгей! Эй-эгей!» Это означало битву камнями и бутылками. Тут восьмушники могли взять верх только с помощью ребят с Шестой улицы.
Часто полем сражения был проспект между Седьмой и Восьмой улицами. По этому проспекту проходила самая южная трамвайная линия в городе. Не слишком хорошо чувствовали себя пассажиры, когда въезжали в самую гущу «эй-эгей».
Каждые пять минут по рельсам проползал желтый вагон, покачиваясь, как лодка, дребезжа: дзынь-дзынь Их так и называли дзындзы. Вагоны ползли, как улитки, хотя и принадлежали компании «Скорых поездов».
«Скорые поезда», или «Эс-Пэ», платили жалкую плату своим рабочим. Вагоновожатые забастовали за лучшую плату, за укороченный день, за право быть членами союза.
Горлышко было рабочим районом, и почти каждый парнишка был сыном рабочего. Всякий раз, когда вагон проходил мимо, какой-нибудь из гекков сдергивал бигель трамвая с провода и исчезал в переулках, а трамвай останавливался. Часто ребята работали целой ватагой. Полисмены ничего не могли с ними поделать, потому что ребята рассыпались кто куда, перепрыгивали через заборы, прятались по закоулкам.
Однажды гекки сдернули бигель с проводов, а вожатый- скэб перетрусил, и вагон сошел с рельсов. Коп , охранявший штрейкбрехеров, был оцарапан осколком стекла, и это взбесило его.
Изя Мур сидел у себя на пороге, возле перекрестка. Он увидел, как Дэн Мэлони, вожак гекков, вырвался у копа из рук.
Дэн Мэлони вырвался у копа из рук.
Беги сюда в переулок, Дэн! крикнул он.
Дэн кинулся в переулок. Изя вбежал в дом, выскочил с черного хода в переулок, где встретился с Дэном. Он втащил Дэна к себе в дом, прежде чем коп успел их заметить.
Сквозь занавески они смотрели, как бесится коп. С его красного лица тек пот. Ребята смеялись. Пришел аварийный вагон и поставил трамвай на рельсы. Трамвай ушел и увез и скэбов и полисмена. Дэн Мэлони распрощался с Муром.
Спасибо, Из! сказал он. К чорту «эй-эгей»!
Мы все против скэбов, ответил Изя Мур.
Восьмушники и гекки стали одной командой. «Все мы за стачку, скэбов на тачку! Скэб! Скэб! Скэб!» Ребята вместе с забастовщиками ходили останавливать скэбов. Они дразнили полисменов, пока те не пускались за ними вдогонку, а в это время спокойно работали пикеты забастовщиков. Ребята становились перед копом на приличном расстоянии и горланили во всю глотку:
Потом они придумали новую штуку. У отца Джо Белла была повозка, и Джо нанял ее у отца за один доллар в день для восьмушников и гекков. Джо правил лошадьми, а ребята делали все остальное. Они повесили большие вывески с обоих боков повозки:
«Садитесь, прокатим. Гривенник в один конец». «Поддержите стачку. С каждого никеля два цента на стачечный фонд».
«Садитесь, прокатим. Гривенник в один конец».
И если кто-нибудь хотел сесть в трамвай, гекки и восьмушники стаскивали его с подножки и усаживали в свою повозку.
Трамвайной компании нечего было делать в Горлышке в дни забастовки.
И больше не стало ни восьмушников, ни гекков. Они называли себя «забастовщиками с Горлышка», а боевая песня их звучала так:
Песни ребят-забастовщиков
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- ...