Хотел выпустить их? Голова у тебя где? Чужие собаки слушаться не будут, всех перекусают, порвут кур и удерут в лес. Потеряются, а овчарки страшно ценные, породистые. Кто ответит перед хозяевами? Соображать надо, а не беситься.
«Дурёхе не додуматься самой. Слова матери повторяет, подумал Сева. Вообще-то, конечно, так». И уже мягче спросил:
Какого цвета?
Что какого цвета?
Не про твой нос спрашиваю. Собаки.
A-а. Красивые ужасно! У студента чёрная-пречёрная на спине, сбоку посветлее, а на животе и груди немножко белого. Грудь такая широкая, хвост пушистый, прямо до земли. Хозяина слушается, тот скажет «рядом», и пёс шагу вперёд не сделает, как военный, марширует.
А остальные?
Те серые. Помельче, но тоже прекрасные!
Понемногу зрение привыкло, и Сева начал различать псов. Действительно, хороши, особенно самый большой. Пасть огромная, клыки белеют. Такой цапнет не поздоровится.
Чего застрял! крикнула снизу Милка. Не понимаю, для чего выдумал с этой крышей
Ладно, не твоего ума дело. Он достал из-за пазухи моток верёвки, спустил конец на землю. Милка привязала ведро, до половины наполненное похлёбкой. Похлёбка тёплая, вкусно пахнет мясными консервами. Сева лёг на живот и осторожно потащил ведро на крышу. Операция прошла нормально. Собаки почуяли запах еды и, заинтересованные, ждали, что будет дальше. Конечно, нетерпеливые овчарки расплескали часть ведра, но Сева с удовольствием слушал чавкание, повизгивание, ворчание. Он заставил Милку принести добавку. Ведро снова съездило вверх-вниз. Собаки уже поняли, в чём дело, и на этот раз не проливали похлёбку зря. Потом, сытые и успокоенные, улеглись, а Сева долго любовался на них сверху. Наконец он зачинил крышу и спустился. Милка спросила:
Всё-таки не понимаю. Зачем было городить с крышей? Почему не накормить через щель?
Сева нахмурился и сделал вид, что занят: сматывает верёвку. Ответ не придумывался. Разве Милка поймёт, до чего ему хотелось посмотреть на псов, да и вообще им удобнее из ведра, чем по капле таскать из узкой щели. Милка не дождалась ответа и заговорила:
Застанет ли мама ветеринара в колхозе?
Зря пошла, сказал Сева. Что они могут посоветовать? Хозяева нужны.
Ну, один, старший, в Москве. Понятно. А куда девался этот Фёдор.
Какой Фёдор?
Хозяин той чёрной собаки. Студент.
Фёдор, Фёдор А как фамилия?
Терещенко. А что?
Нет, не может быть, просто совпадение. Сева не забыл встречи с Фёдором Терещенко. Хотя тот был в штатском, но, наверное, милиционер, а не студент. А почему бы не студент? Ведь ему лет И приехал из леса, разговор был И собирался наутро опять Нет, не он. Фёдор отличный человек, такой не бросит собак. Даже думать нечего. Но всё же на всякий случай Сева спросил:
Он такой высокий, здоровый?
Да.
Волосы тёмные, немного вьются, черноглазый ну, смотрит весело так Засмеётся, видно ямку на правой щеке.
Он твой знакомый? удивилась Милка. Нечего сказать, чудных друзей заводишь! Бросают животных, веселятся в городе. Красиво!
Давай потише, на себя посмотри.
Я бы свою собаку не бросила, не смоталась потихоньку.
Знаешь что? Закрой рот, слушать противно. Сева опустил голову и почесал за ухом. Поеду в город Фёдора искать, что-то случилось нехорошее с ним Деньги на дорогу есть, одеяло, чемодан оставлю. Налегке отмахаю дорогу до станции. Когда поезд?
Заблудишься как миленький.
Ах да, ужасно! Языка у меня нет, дорогу спросить не могу и сам не шёл сюда. Прилетел на вертолёте.
Много заметил под ливнем! А кого спрашивать? Белок да рысей? Только у самой станции посёлок.
Он отмахнулся и пошёл в дом. Милка сзади, всё уговаривая остаться. Сева вытряхнул из рюкзака продукты и сказал:
Будешь кормить собак, пока не вернусь. С крыши куда тебе, по-старому, в щель. А как отчество Фёдора?
Вот так приятель, не знает! фыркнула Милка. Не докладывать же о встрече в милиции.
Нечего ехидничать. Говори как человек.
Не знаю. Его все Фёдор да Фёдор.
Значит, в адресном столе не узнать. Хотя теперь можно смело идти к инспектору в милицию. Адрес скажут запросто, раз такое дело. Только бы оказался жив Мало что могло быть. Вдруг история с проигрывателем кончилась плохо? Фёдор нашёл вора, а тот напал, да ещё с другими бандитами, а Фёдор один против всех, затащили куда-нибудь
Как же я одна? спросила Милка.
Сева отогнал мрачные мысли и начал одеваться в дорогу.
Кошмар! Собаки коллективно с медведями и волками слопают.
Ну и катись, пожалуйста! Скорей! всхлипнула Милка.
Тут Сева впервые подумал, что она уж не такая трусиха. Вначале-то приехала в полный дом: лесник с женой, двое мужчин с умными, сильными овчарками. Конечно, бояться нечего. И вдруг оказалась вдвоём с матерью в глухом лесу, слушает по ночам вой одичалых собак.
Что-то тётя Клава задержалась. Ладно, подождём. А то хочешь, пойдём ей навстречу?
Ага, обрадовалась Милка.
Вообще, может, стоит вам перебраться в колхоз и там отдыхать? Веселее.
Мама так и хочет. Но как оставить собак? Вот объявятся хозяева, тогда переедем.
Сева с Милкой закрыли дом и вышли на дорогу. Сквозь деревья поблёскивало озеро. Солнце начало пригревать, и Севе стало жарко в куртке. Хорошо бы поплавать, покататься на лодке А вдруг это другой Фёдор? Бросать всё и тащиться в город из-за чужого, незнакомого человека. Стоит ли? Но собаки? Кто бы ни был хозяин, их надо разыскать.