Мужество и воинское мастерство советские подводники показали и зимой 1939/40 года во время войны с Финляндией. Помощь бело-финской армии шла из Швеции на транспортах в порты на берегу Ботнического
залива доставлялось оружие и боеприпасы. В Балтийском море и Финском заливе господствовали советские корабли, и вражеским транспортам плавать было опасно. Вход же из Балтики в Ботнический залив преграждали минные поля, а потом и лёд проливы сковали морозы. Но наши подводные лодки преодолели и минные заграждения и льды. В Ботническом заливе они потопили несколько вражеских судов. Выполнив боевое задание, подводные лодки много часов шли подо льдами, прорываясь на юг в Балтийское море. Так впервые в мире во время войны совершили подлёдные плавания советские субмарины. Три командира подводных лодок стали Героями Советского Союза Ф.Г. Вершинин, А.В. Трипольский и А.М. Коняев, а их корабли «Щ-311», «С-1» и «Щ-324» были награждены орденами Красного Знамени. Так в Советском Военно-Морском Флоте впервые появились Краснознамённые подводные лодки. В Испании, в боях на Балтике прошли проверку на прочность наши подводники. Но главные испытания были ещё впереди
Годы больших испытаний и великих побед
Первые залпы
Нас предупредили радиограммой, что в Ригу возвращаться нельзя. Она уже захвачена врагом.
Пришли в Кронштадт. Командира подводной лодки сразу вызвали в штаб. Он доказывал, что в море пусто и незачем противнику организовывать морские перевозки, раз он быстро движется по суше. В штабе заметили, что подводная лодка создана не для того, чтобы прятаться, а для того, чтобы искать врага. Короче говоря, вежливо обозвали командира трусом. Вернувшись из штаба, командир всё рассказал нам, и мы начали готовиться к новому походу.
Всё море было загажено фашистскими минами. Тральщики вывели нас из Финского залива и попрощались. Осталось вокруг только море, чужое и враждебное. И снова оно было пустынным. Наконец у входа в Данцигскую бухту мы обнаружили огромный транспорт, но опоздали: он уже входил в бухту под охраной сторожевых кораблей.
Командир опустил перископ, лицо его потемнело. Прижавшись лбом к холодному металлу, он несколько минут стоял в оцепенении.
Мы молча смотрели на него и ждали. Командир поднял голову и приказал идти вслед за транспортом. Мы вошли в бухту.
Транспорт замедлил ход. Он разворачивался для постановки на якорь. Мы оказались так близко к нему, что командир различил в перископ заклёпки на его борту. В таком положении и ребёнок не промахнулся бы.
От взрывов наших торпед лодку выбросило на поверхность в центре бухты. Мы обнаружили себя.
Уходить было некуда. Глубина в бухте 16 метров. Мы заполнили цистерну быстрого погружения, чтобы стать тяжелее, дали полный ход и развернулись, стремительно погружаясь в глубину. В отсеках раздался оглушительный грохот. Нас затрясло и стало подбрасывать. Это лодка пузом пошла по подводным камням.
Остановили машины, включили механизмы и стали ждать.
Нас бомбили. Вначале очень глупо там, где мы выскочили на поверхность.
В воде всё хорошо слышно. Мы узнали по шуму винтов, какой и куда идёт корабль, что он собирается делать и где сбросит свои глубинные бомбы.
Видно, и противник понял, что делает глупость. Полтора часа стояла тишина. Полтора часа мы дышали, надеясь, что это не последний вздох.
Но вот мы услышали шум винтов тральщика. Он шёл не спеша и, видимо, описал не один круг, прежде чем приблизиться к нам. Наверное, тральщик был вооружён металлоискателем. Что-то звенело, приближаясь к нам, наконец звон стал сильным и отчётливым, как у будильника в изголовье. Тральщик застопорил машины и остановился над нами. Потом, словно человеческой рукой, он постучал по нашей палубе. Это с тральщика опустили ручной лот шнур со свинцовым грузом на конце и простукивали нас сосредоточенно и деловито, как врач больного. Затем тральщик загудел машинами, отошёл в сторону, снова вернулся и простучал нас с носа до кормы и с кормы до носа.
Прерывисто дыша, мы задирали головы, прислушиваясь к стуку. Он прекратился. Тральщик ушёл. Потом приблизился шум винтов охотника. Охотник тоже спустил лот и тоже постучал по палубе. Затем дал задний ход, разбежался и начал швырять глубинные бомбы.
Наверное, это единственный в истории случай, когда малая глубина спасла подводную лодку. Охотник не мог бомбить с места: на такой глубине он сам бы разлетелся вдребезги от взрыва. Ему приходилось бросать глубинные бомбы с ходу, и он «мазал».
Стеклянные плафоны электрических ламп ударной волной срезало как бритвой. После каждого взрыва через входные люки в отсеках брызгала вода. От ударов за счёт собственной упругости тяжёлые крышки люков подпрыгивали и пропускали воду.
Как мы тогда завидовали солдатам на фронте. Они могли подняться во весь рост. Они могли стрелять во врага. Они могли плюнуть ему в лицо. Мы ничего не могли. Мы не знали, что у нас цело И вообще, что такое мы уже не ощущали.
Всё хрупкое и стеклянное разлеталось в пыль. Срывало механизмы с фундаментов
Охотник остановился над нами. Опять озабоченно постучал и снова начал бомбить с разбегу.