В будущем, когда в газетах и журналах, на экранах телевизоров появятся изображения и описания глубоководных городов на дне морей с рудниками и заводами, с тучными пастбищами для многочисленной морской живности, с плантациями ценных для человека водорослей, вспомните, что первые шаги в морскую пучину советские люди делали в трудные годы становления нашего государства.
Шаги пятилеток
прямой и конкретный вопрос: сможем ли мы сами без иностранной помощи строить современные подводные корабли?
Разгорелся серьёзный спор. Некоторые специалисты утверждали, что после десятилетнего перерыва в проектировании и строительстве подводных лодок мы растеряли кадры конструкторов и кораблестроителей и отстали от других стран, где военное кораблестроение не прекращалось. Поэтому не лучше ли купить за границей одну современную подводную лодку, освоить её, а затем по данному образцу начать проектировать свои корабли, внеся в них изменения на основании опыта прошедших войн?
А вы уверены, что капиталисты нам продадут действительно современную подводную лодку? резко спросил седоусый с бритой головой моряк.
Сидящий рядом с ним инженер встал и заявил:
Товарищи, вспомните, как царское правительство купило у американской фирмы Лэка подводные лодки. Десять лет мы с ними возились потом, да так и не смогли ввести в строй.
Это тогда. А сейчас? вставил кто-то. Капиталисты открыто призывают к войне с нами и при этом сами будут продавать нам новейшее оружие?
Большинство участников совещания высказались за постройку новых подводных кораблей своими силами и средствами.
И сразу же встал серьёзнейший и ответственнейший вопрос: какие подводные корабли нам нужны. Какие они должны иметь тактико-технические свойства и вооружение, чтоб стать грозной силой в будущей войне. Нужно было выбрать такой тип лодки, которая годилась бы для боевых действий в море и в океане. Было ясно, что речь пойдёт не об одном типе, а о нескольких проектах подводных кораблей. Ошибиться в таком вопросе значило заранее обречь флот на неудачи в войне. Да ещё надо было преодолеть десятилетнее отставание в проектировании и строительстве.
Конечно, дело не обошлось без ошибок и неудач.
Лодка благополучно погрузилась, удифферентовалась и стала всплывать. Но в тот момент, когда боевая рубка показалась из воды, лодка неожиданно повалилась набок.
Командир дал команду снова погрузиться. Под водой крен выровнялся и лодка встала на ровный киль.
Кто-то с берега второпях позвонил в заводоуправление и сообщил, что при испытании подводная лодка опрокинулась и затонула.
Затрещали телефоны.
Лодка несколько раз пыталась всплыть, но каждый раз валилась то на один, то на другой борт и была вынуждена погружаться вновь.
К ней спешили катера, водолазный бот, на котором четверо матросов впихивали водолаза в толстый резиновый костюм. С огромных плавучих кранов заводили стальные тросы на буксиры.
Экипаж лодки решил всплыть во что бы то ни стало. И когда лодка снова легла, от погружения отказались. Стояли в отсеках, оцепенев, не отрывая глаз от стрелки кренометра, тяжело дышали, подавленные отвратительным чувством собственной беспомощности. Лодка полежала-полежала на боку и сама выпрямилась. Люди высыпали на мостик.
Лодка ошвартовалась у стенки. Она стояла у причальной стенки как ни в чем не бывало, чуть покачиваясь, и беспечные солнечные блики играли на её свежепокрашенных бортах.
Покурив, рабочие и матросы вернулись в лодку и полезли во все трюмы, выгородки, закоулки, пытаясь найти, где и что сделано не так.
Командир лодки, инженер-механик, старший строитель и старший военпред направились в заводское конструкторское бюро.
Ведущий конструктор Наталья Ивановна, высокая красивая женщина в ярко-красном платье, с тяжёлым узлом чёрных волос на затылке, торопливо разложила на столе чертежи, графики, расчёты и говорила, переводя дыхание после каждой фразы.
Острый жёсткий карандаш, которым она пользовалась вместо указки, был необыкновенно скользким и вертлявым и часто выскакивал из пальцев. Кто-нибудь из мужчин ловил его и протягивал женщине. Она благодарила и продолжала рассказывать, как пере-считывались диаграммы остойчивости «заказа» (так называли лодку на заводе), сделанные центральным конструкторским бюро при проектировании корабля. Пересчёт был вызван тем, что, как бывает всегда, вес готовых механизмов и вес корпуса несколько отличались от расчётного.
Девушки-копировщицы бросили работу, перестали шептаться и смотрели на ведущего конструктора.
У всех в голове металась мысль, что, может быть, не ведущий конструктор, а она, копировщица, забыла провести какую-нибудь
одну линию или провела её не так.
И теперь пришли эти люди, которые под водой боролись с загадочным поведением лодки и, может быть, только чудом уцелели. На их лицах сохранилось пережитое волнение, но они не ругаются, не возмущаются и даже бросают такие слова, как «реверанс», «сюрприз», и даже улыбаются.
В большой комнате конструкторского бюро стояла необычная тишина, лишь слышались шелест бумаги, голос Натальи Ивановны и дыхание мужчин.
А на подмосковском аэродроме ревели пассажирские самолёты и, казалось, подпрыгивали на своих толстых лапах-шасси, ожидая, когда по трапам поднимутся военные и штатские с портфелями, объединённые одним словом: комиссия.