Наемник хихикнул и встал с кресла. Может быть, ему и не следовало говорить об этом. Но, как понял Дево, он был нужен комиссару больше, чем кто-либо другой, и это его радовало. Сначала он хотел сменить джинсы (жаль было бы испортить их), но потом решил не суетиться по пустякам. Дево включил свет и подошел к шкафу: нужен был какой-нибудь препарат, чтобы окончательно протрезвиться, и пара «игрушек» для «прогулки». Нет, для начала нужно все-таки пойти поесть в забегаловку.
Таня и Пол стояли на вершине холма и вглядывались в темноту. Их силуэты чернели на фоне ночного неба. Перед ними расстилалась долина Оксфордшира.
Где-то в ее глубине был город. Окутанный облаком ядовитой пыли, он даже в ясный день был невидим, тем более в такую безлунную ночь. К тому же мешал туман. Неудивительно, что бинокль для ночного видения оказался бесполезен. Пол опустил
его и, повернувшись, спросил Таню:
Мне кажется, я немного боюсь Боюсь найти Наташу. Ведь прошло столько лет. А ты?
Таня кивнула.
За годы войны так много людей потеряли друг друга, что иногда мне бывает непонятно, почему Бог поддерживает во мне надежду на встречу с Наташей. Ведь я по-прежнему надеюсь. Никогда не могла отказаться от мысли, что найду сестру. Когда я увидела имя Наташи в списках летевших с Титана на Землю на транспортном корабле, то поняла, что так и будет. А когда я встретила тебя, мне стало ясно, что все складывается одно к одному и что у Бога есть Свой замысел обо всем этом. Оставалось ждать, только ждать.
Два последних года оказались особенно тяжелыми, сознался Пол. Экклесия была единственным местом, где мне хотелось быть. Но с той минуты, как ты сказала мне, что Наташа жива, я стал думать только о том, чтобы вернуться сюда и найти ее. Ожидание было нелегким. Иногда по ночам я просил Бога поторопить события, но Он, казалось, не слышал.
Пойдем, подбодрила Таня. Крепись, Пол. Ты же знаешь, что Господь заботится о Наташе больше, чем все мы, и что Он не хочет ее смерти.
Пола удивили ее слова, он застенчиво улыбнулся.
Ты знаешь, я очень благодарен тебе.
Так и должно быть Пора отправляться на ее поиски. ответила она едва слышно, поежилась на ветру и пошла к машине, чтобы Пол не увидел печали на ее лице.
глава 8
Машина двигалась медленно. Дево закурил, убрал руки с пульта управления и отдался во власть самодовольного чувства, которое доставлял ему вид великолепной машины, сделанной по его индивидуальному заказу. Дево был скромным человеком и редко льстил себе, но иногда в порядке исключения позволял себе эту слабость.
Ты просто молодец, Дево, выдохнул он. Просто молодец.
У него было много причин гордиться собой. Однако в глубине души он мучился сомнениями. «Почему я должен терпеть таких глупых толстяков, как Лоусон, думал он, если я такой умный? Почему моя жизнь зависит от таких жалких людишек? Это унизительно». Потом возникла другая мысль о женщине, которая волновала его куда больше, чем ему хотелось бы. Лючия называла его орудием в руках этого ничтожного человека и считала, что он должен оставить его и быть самим собой. Дево прогнал эту мысль.
Я такой, какой есть, а работа есть работа, сказал он себе и стал думать о деньгах. Но неприятное чувство ушло не сразу, ему пришлось потрудиться, чтобы отогнать его.
Все это время Дево следил за показаниями приборов, потом опять взялся за штурвал. «А что если по пути проверить этот контрольнопропускной пункт? подумал он. Узнаю, как эти олухи умудрились упустить беглецов». Ему нравилось, когда кому-нибудь удавалось одурачить власти, и если бы не такие, как он, то нарушителям удавалось бы ускользать гораздо чаще. Он не обратил внимания на определенную непоследовательность в своих размышлениях: ему никогда не давались рассуждения на темы морали. Как только Дево задумывался о нравственности, он начинал ненавидеть Лоусона и любить Лючию. Поэтому он вернулся к спасительному ходу привычных мыслей, незаменимому при выполнении задания: люди, за которыми он охотится, все равно трупы и над ними уже вьются мухи. Просто так получилось, что он самая жирная.
глава 9
Они сидели в темной машине на окраине города Оксфорда невидимые в ночном тумане для сторонних наблюдателей. На экране компьютера были все те же силуэты башен со шпилями, которые ему уже успели наскучить. Но вскоре он не мог смотреть даже на этот скучный экран, потому
что во сне Таня положила голову на плечо Полу и заслонила экран. Отец, похоже, тоже спал.
Марк пошевелился, пытаясь сдвинуть со своей ноги собачью морду, но только разбудил
Саатчи. Поерзав, она разлеглась еще вольготнее, и ее каблук впился прямо ему в голень. Он было отодвинул его в сторону, но через минуту каблук вернулся на прежнее место. Поскольку жаловаться было некому, Марк обратился с вопросом к Богу. Разве так должна проходить героическая операция по освобождению узников лагеря?! От собаки, а теперь уже и от его ноги определенно плохо пахло. А тут еще он вдруг с ужасом понял, что должен срочно выйти из машины.
Будильник был поставлен на половину пятого утра, и Марк нетерпеливо отсчитывал минуты. Он надеялся, что на рассвете Саатчи найдет в городе, где она жила много лет назад, дорогу к «Омеге-4». Лагерь где-то рядом. Но где именно? В конце концов, это тюрьма строгого режима, и ее месторасположение не рекламируют на коробках с кукурузными хлопьями. Власти Империи позаботились о том, чтобы в лагерь попадали один раз и на всю оставшуюся жизнь, поэтому, несмотря на все усилия, Тане не удалось узнать, где он находится. Лагерь должен быть неподалеку от того места, где охранники схватили Гию. Им оставалось надеяться только на память Саатчи. Без этой девушки операция обречена на провал.