О, нет, милорд, императрица проявила милосердие. Для Лопухиных дело ограничилось урезанием языков.
И все же. Как женщины умеют быть жестоки.
И наказанием кнутом, после чего все осужденные отправлены пожизненно в Сибирь.
Значит, не были казнены и остальные? А что графиня Бестужева?
Ей достались кнут и Сибирь.
Что же произошло с Михаилом Бестужевым? На каком основании он был освобожден из-под ареста?
Наши корреспонденты не учли простого юридического казуса. Старший граф, оказывается, находился всего лишь под караулом. Ввиду непродолжительности его брака он и на самом деле состоял в нем всего несколько месяцев, Михаил Бестужев признан непричастным к заговору.
И брак, естественно, расторгнут?
Ни в коем случае. Это лишило бы Михаила Бестужева всех тех богатств, которые принесла ему в приданое госпожа Ягужинская. Подумайте, в ее руках соединились богатства отца, великого канцлера Головкина, и не менее склонного к стяжательству первого ее супруга Ягужинского.
Значит, у императрицы Елизаветы не было возражений.
А, может быть, она расценила это как лишнее
наказание для провинившейся графини.
Не сомневаюсь, что не обошлось без вмешательства вице-канцлера. Ему было слишком невыгодно и опасно иметь братом государственного преступника.
И вообще, милорд, это очень напоминает выигрыш вице-канцлера. На обоих братьях ни тени подозрения. Лесток в бешенстве. А императрица выбирает графа Алексея Бестужева своим постоянным карточным партнером.
Да, ничего не скажешь, выигрыш, о котором при дворе можно только мечтать. При этом Лесток, вероятно, не слишком доволен новым появлением в Петербурге маркиза де ла Шетарди. За год его отсутствия лейб-медик было стал себя чувствовать полномочным министром Франции!
Наши корреспонденты неоднократно подчеркивали, что Лесток совершенно лишен чувства меры и понимания реального своего положения. Есть сведения, что он все чаще начинает вызывать досаду императрицы, и французский двор именно поэтому решил спешно вернуть маркиза. Скорее всего, это идея кардинала Флери.
Для усиления французских позиций, которые вполне могут пошатнуться в результате неумных действий Лестока. Что ж, вполне разумный шаг.
К тому же маркиз умеет руководить Лестоком.
Умел, вероятно, хотели вы сказать.
В подобной ситуации Алексей Бестужев напоминает Геракла, которому приходится сражаться с Лернейской гидрой: на месте каждой отсеченной головы немедленно появляются новые.
Вы льстите графу, Гарвей. Гераклу удалось, в конце концов, отсечь все головы, а вот Бестужеву
Но вы же высоко ставите его ловкость, милорд.
Пожалуй.
ПЕТЕРБУРГ Зимний дворец Елизавета Петровна, А. Я. Шубин
Я и есть, ваше императорское величество.
Да что ты с титулом-то! Для тебя я всегда по имени буду, Лизанька как звал-то меня, помнишь?
Покорнейше благодарю, ваше императорское величество, однако милостью такою пользоваться ни в каком разе не могу. Недостоин. Да и не разглядели вы меня толком что от поручика-то былого осталося.
Да где разглядеть, вишь, слезы так глаза и застят, как в тумане все. А чего разглядывать-то думаешь, забыла? Кабы забыла, не искал бы тебя нарочный без малого два года по всей Сибири. Приказ ему был без тебя не ворочаться. Не гневлива, сам знаешь, а тут всеми казнями грозилася, коли воли моей не исполнит. Так ждала, так ждала сердце замирало. А ты-то как ждал, помнил? Жилось-то тебе каково?
Ждать не ждал. Там, где десять лет отжил, ждать-то нечего.
Таково стращно?
Бог с ним со всем, ваше величество. К чему вам-то про такое житье нечеловеческое знать.
А помнил, помнил, Алексей Яковлевич?
И тут не совру позабыть старался, иначе бы не выжить.
Как так? Ведь памятью только и жив человек.
Памятью, говорите, ваше императорское величество? Это что ж, памятью о горницах светлых, топленых, о пуховиках жарких, о застолье тесном, когда в чуме сидишь, от горького дыма слезой давишься, за год целый исподнее один раз сымашь в болотце простирать, а сам на солнышке летнем дрожмя дрожишь, от гнуса, как спастись, не знаешь?
Неужто все годы таково тебе пришлось, болезный ты мой?
Хуже бывало, лучше не было. А вы, ваше императорское величество, слова всякие про память!
А как услыхал, что ищут тебя, что офицер за тобой приехал, поди, обрадовался?
Чему радоваться-то? Почем знать, пошто разыскивает, для какой такой новой казни приехал.
Как же дознался, что императрице ты нужен, что в Петербурге, во дворце тебя ждут?
Не дознавался. В чуме сидел, как офицер расспрашивать стал, не видал ли кто поручика Шубина. Кто ж видеть мог, когда имени меня еще в Петербурге в Тайной канцелярии лишили. Вот тут он и сказал, что именем императрицы разыскивает, Елизаветы Петровны.
И что ж ты тогда?
И тогда не поверил, смолчал. А как он уж в дорогу собираться стал, спросил я его, как давно императрицей-то Елизавета Петровна. Он говорит, второй уж год на исходе. Тогда я и открылся Как не поверить, когда урядник слова его подтвердил.
А раньше-то неужто не знал, другие не сказали, что на трон отеческий я вступила?
А кому говорить-то, кому знать? Там каждому до себя как поесть, хоть и не досыта, как согреться, от морозов лютых спастись. Птица ведь от них на лету падает, мрет.