мгновения показались Горану окончательно неважными.
Страха он так и не заметил, но, конечно же, она боялась. Не могла не бояться. И точно никогда не думала иметь дело с ним, еще и в наполовину змиевом обличии. Поначалу невольная дрожь пробегала по ее телу, однако она не пыталась сопротивляться или просить оставить ее в покое. Казалось, наоборот, вошла во вкус. А кроме того, попробуй она оттолкнуть или просить, ни то, ни другое не возымело бы действия, а вот Горана побудило бы к грубости. Он не терпел, когда ему перечили. Ни в чем. Когда же человечка прикрыла глаза, запрокинула голову и открыла горло, полностью принимая уготованную участь, Горан понял, что окончательно лишился разума.
Удивительно! Он с ранней юности не допускал подобной оплошности. Связаться с побежденным врагом. Подпустить столь близко. Или яд все-таки овладел им?..
Хорошо прошептала она. На этот вечер я признаю свое поражение. Делай, что угодно, я в твоей власти.
Горан принял эти слова, снисходительно улыбнувшись.
И на эту ночь, и на все следующие, и на дни, вечера и утра, заявил он. Ты знаешь, что такое змиево влечение?
Я читала проронила она с не опознаваемым выражением на лице, и Горан разразился громоподобным заливистым хохотом.
Представляю, чего понаписано, сказал он, отсмеявшись. Чаровница отвела взгляд, но тотчас посмотрела прямо и с вызовом, только скулы окрасились более розовым цветом. Пожалуй, это выглядело очаровательно. Вызов же заставил Горана шумно втянуть в легкие воздух и снова склониться над ней, заставляя забыться, просить, злясь и в то же время восхищаясь ее выдержкой.
Просьба так и не слетела с ее губ, однако он почти не испытывал разочарования. Ждать Горан умел. Вкус победы, словно у вина, улучшался со временем. В том же, что он раньше или позже одержит верх, Горан не сомневался.
Оехам ариш тихо звеня влетело в уши, и больше не было уже ничего.
Утро наступило странно быстро. Горан разлепил сонные веки. Рядом, приподнявшись на локте, лежала человечка и смотрела на него пристально, задумчиво и немного печально.
У вас существует поверие, тихо и немного хрипло произнесла она.
О том, что не стоит засыпать вместе с тем, кому не доверяешь? хмыкнув, произнес Горан.
Этим вы вверяете себя в чужие руки, сказала чаровница.
Сказки бабки-змеюшки, бросил Горан пренебрежительно, но в глубине души что-то неприятно заворочалось, а по позвоночнику пробежал холодок.
Назовись! неожиданно ее голос набрал силу и зазвенел, а затем и загрохотал в ушах подобно водопаду: несколькими полноводными потоками, срывающимися в бездну с умопомрачительной высоты.
Называться точно не стоило, но чужой воле оказалось невозможно противиться. Горан произнес истинное имя, мысленно обозвав самого себя земляным червяком тупой тварью, обитавшей на болоте и питающейся падалью и неосторожными путниками.
Шидакра махио тор-р-р пропела чаровница невероятно красивым глубоким голосом, и это было последним, что запомнил Горан.
Ольга
Богатырь был весел, доволен и полон сил. Чай не ходил за тридевять земель, а в лесу сидел, зайцев бил, на костре жарил да сказки Свальда-сказителя слушал.
И ты здрав будь, богатырь, ответила Ольга.
Как вижу, сладилось все со змием поганым?
Можно сказать и так, сказала Ольга. Она тяжело опиралась на посох и выглядела более худой и гораздо бледнее, чем обычно, но при этом невероятно довольной. В уголках губ играла улыбка, полная озорства и веселья, а глаза блестели от скрытой силы. Надевать шапку она поленилась, разрешив ветру играть с волосами так, как тому заблагорассудится. Ни к чему ей было скрываться: все равно открылась путникам в ту же ночь, что привела на тайную поляну под покровительство лешего, а затем и заменила чурбаками неотесанными, собственную силу в те вдохнув и ею же питая. Не побеспокоят более княжества навьи слуги.
Быстр кивнул, вздохнул с облегчением и тотчас начал хорохориться:
Надо было тебя встречать в подлеске возле стана змиевого. Признаться, я опасался не увидеть тебя снова.
Не преувеличивай опасность, Быстр, сказала Ольга, добавив про себя: «Авось за умного сойдешь и смелого».
А я ведь собирался, да только из лесу выйти не сумел! принялся оправдываться он.
«На то и расчет был», подумала Ольга, но вслух не сказала.
Затащили бы тебя-дурака в змиево логово и вся недолга,
пробасил Горн, продравшийся сквозь орешник.
В Навь саму, поправила Ольга и язвительно и вместе с тем весело фыркнула: И мне пришлось бы вас еще и выручать.
Зато я отбил бы тебя, если б в беду попала, а колдунство развеялось раньше времени, не унимался Быстр. Ну да на то он и богатырь.
«Колдунство?! У меня сильнейшие чары! Они не могли развеяться, пока я не позволю!» уязвленно подумала Ольга, но произнесла другое:
Если бы раскрыли мой замысел, если бы не убили моих кхм спутников, если бы тела не сбросили в яму сразу же, если бы кто-либо увидел, что они превратились в чурбаки да коряги, если бы змий приказал дыхание закончилось, судорожно вздохнув, она откашлялась и все же договорила: Никто из вас мне уже точно не помог бы. Могли бы лечь рядом, но, извини, она прямо глянула на Быстра, и богатырь отвел взгляд, я против.