Мальчик весело смеялся. Они великолепно понимали друг Друга.
- Нет больше, вот досада! Дома найдется. Пойдешь со мной домой?
Домой? Ой, как он ждал этого слова, как ждал! Кудрявый обрубок хвоста взвился кверху.
"Домой! Пожалуйста! Только скорее!"
И щенок, торопясь и подплясывая, выбежал на середину тротуара. Голова его гордо поднялась, кудрявые ушки и мохнатые усы встопорщились. Пусть кто-нибудь теперь посмеет сказать, что у него нет хозяина! Ведь он идет Домой!
Мальчик торопился, почти бежал, изо всех сил налегая на костыль.
- Куда ты, как тебя, песик? Налево, дружок. Еще налево! Сюда.
Щенок все великолепно понимал. Он останавливался на каждом перекрестке, весь напряженный, внимательный.
Куда? Налево? Готово. А теперь куда? И, подбегая к мальчику, весело кружился около него и мазал лапками его серое пальтишко.
Мальчик почти забыл о хромой ноге. Он весь горел от радости. Вот так находка! Какой песик! И главное, какой понятливый. И главное, какой хорошенький! И главное…
Но тут они подошли к дому. А для щенка это было самое главное.
Однако перед желтой дверью со стеклами он вдруг оробел и оглянулся на мальчика. Дом, наверное. Только не тот ведь…
- Боишься? - весело спросил мальчик и, наклонившись, одной рукой подхватил щенка под мышку.
- Эй, кто-нибудь, Шура, Лена, откройте! Что я принес!
Два детских носа сразу приплюснулись к стеклу.
- Что? Собака! Ой, да какая!
Дверь заметалась на крючке, от радости сразу не сообразишь, как она открывается.
Но наконец сообразили, и тут Щенок по-настоящему струсил: визг поднялся радостный, но какой громкий!
Дальше щенка втащили в дом - в его дом! - гладили и, кажется, целовали. Дальше… О, перед ним оказалась та самая чашка с дымящимся супом, о какой он так мечтал возле старого мокрого тополя.
В переднюю набралось столько детворы, сколько она могла вместить. Дальние лезли на плечи ближних, ближние, сидя на корточках около чашки с супом, восторге смотрели, как щенок, давясь и захлебываясь, поспешно с ним расправлялся.
- Назовем-то как? - озабоченно спросил рыжий Сергушок и осторожно потрогал хвостик. - Смотрите, ребята, а хвост точно пуговица и весь в кудряшках.
- Точно пумпон, - важно прибавила тоненькая стриженая Люба и радостно воскликнула: - Так и назовем - Пумпон, значит, Пум!
Нет, неправильно! Помпон, значит Пом, - вмещалась еще одна девочка, но ее уже не слушали.
Верно, верно, Пум! - кричали восторженные голоса.
А Пум, покончив с обедом, усиленно вилял кудрявой пуговичкой и доверчиво оглядывал веселую толпу.
Конечно, тут было много и мальчиков, но жизнь уже научила щенка разбираться в людях: это все были друзья. А привел его сюда самый лучший друг. И, подойдя к хромому мальчику, он прижался к нему и ласково заглянул в глаза.
Знает его! - послышались восхищенные голоса. - Петька, где ты нашел такого?
Сам нашелся, - с гордостью отвечал хромой мальчик. - Только поглядел на него, а он и пристал. Наш теперь будет.
И он ласково потрепал кудрявую шерстку.
- А Анна Васильевна что скажет? - озабоченно покачал головой Сергушок. - Если не позволит?
Петя вспыхнул, даже уши покраснели, и сразу побледнел так же сильно.
- Не позволит? - повторил он упавшим голосом. - Не может быть. Она добрая ведь, сам знаешь, мы ей объясним. Пум, иди. Вот сюда!
Пуму не нужно было долго объяснять. Он навострил ушки и, весело взмахнув кудряшками, кинулся из передней в спальню, как ему показали.
Однако, оказывается, без затруднений и тут не проживешь. Дверь в спальню загораживало первое препятствие: оно было рыжее, лохматое, с яркими зелеными глазами и пушистым хвостом. Сразу было видно: спальня - это дом. Его дом. И никаких щенков в свой дом оно впускать не собирается.
"Мяяаау", - сказало чудовище и встопорщилось еще больше.
- Васька! - охнула Люба и попятилась. - Он Пумку сейчас…
Но кудрявая пуговичка Пума уже взвилась кверху.
"Ты бы отошел в сторонку", - сдержанно посоветовал он (по-собачьи это было сказано так: ррруу!).
"Убирайся, пока цел!" (Мяааа!) - взвизгнуло чудовище и стало боком так, чтобы был виден страшный растопорщенный его рыжий хвост.
"Я еще не дерусь", - тоном выше ответил Пум и маленьким шажком выступил вперед.
"А я дерусь", - завопил рыжий и с размаху стукнул лапой по- Пумкиному черному носику.
"Ну так держись!" - рявкнул Пум, и дальше, все закружилось в сумасшедшем танце. Белое налетело на рыжее. Потом рыжее оказалось на столе и столкнуло графин. Потом белое тоже взлетело на стол и смахнуло пару стаканов. Потом оба клубком пролетели по кроватям и стянули на пол подушку. Наконец две молнии, рыжая и белая, пронеслись в столовую, смели со стола чашку и тарелку и лишь тогда разделились.
Рыжее оказалось на шкафу. Оно фыркало, плевалось и ужасно кричало:
"Поди сюдааа, поди сюдааа! Я тебе дааам!"
"Дай, пожалуйста! - приглашал белый кудряш и танцевал около шкафа. - Ррррыжую шерррсть вы-деррру!"
Анну Васильевну не нужно было приглашать. Она сама прибежала на крики, на звон посуды и в ужасе топталась около стола.
Это что же такое? - спрашивала она. - Откуда оно взялось?
Это Пум, Анна Васильевна, - умоляющим голосом объяснял Петя, ползая по полу и собирая черепки. - Он такой смирненький, такой славненький…
- Вижу, вижу, - отвечала Анна Васильевна, - сразу видно - смирненький. Да откуда вы эту беду притащили?
- Сам прибежал! - хором отвечали дети. - За Петькой. А это все Васька виноват, он первый, лапой!
- И график он разбил, - крикнула толстенькая Валя и спешно растолкала ребят. - Я сама видела. И на стол Пум вовсе не сам прыгнул. Он только Ваську за хвост держал и за хвостом на стол втащился. Все Васька, Васька виноват!
"Мяааууу, - отозвался Васька, нагибаясь со шкафа. - Мяааа, ффф!"
Но Пум на него и не оглянулся. Он подбежал к Анне Васильевне и весело ткнул ее носиком в юбку.
- Ну и пес! - смягчилась она. - Шерсть-то, как у барашка. Подбирайте, ребята, черепки, после видно будет…
Но ребята уже и сейчас увидели все, что требовалось.
- Анна-то Васильна сразу до чего Пумку полюбила, - тихонько сказала Люба, подметая черепки, и толстенькая Валя с ней согласилась. Анна Васильевна услышала и отвернулась, скрывая улыбку: и как это ребята рассмотреть успели!
- Только помните: если в спальне, да еще на кровати вашего питомца увижу - сразу выгоню, - строго договорила она, спохватилась, должно быть, что слишком быстро сдалась.
- Обещаем, Анна Васильевна! - дружно закричали все.
- Пум сам даже не полезет, он знаете, какой умный! - убежденно добавил Петя и, нагнувшись, ласково потрепал кудрявую спинку.
- Уж и окрестить успели! - усмехнулась повариха тетя Домна. Она тоже прибежала на шум и только качала головой, глядя на кучу черепков. - Ну и пес! Уж, действительно…
А Васька долго сидел на буфете, время от времени шипел и фыркал, точно сам с собой разговаривал. Слез на пол, когда в столовой уже никого не было, и тихонько прокрался на кухню.
- Поделом тебе, не задирайся, когда тебя не трогают, - встретила его тетка Домна. - Иди уж, гам в плошке тебе угощение оставлено. На буфете-то сидя живот, небось, подвело?
Однако Васька до того расстроился, что и есть не захотел: брезгливо ткнулся носом в чашку, подцепил лапкой какой-то кусочек и вдруг с шипением взлетел на печку: в приоткрытую дверь всунулась любопытная мордочка с кудрявыми ушками.
- Ступай прочь, озорник, - весело сказала тетка Домна. - Здесь тебе делать нечего.
Но дверь отворилась еще немного пошире, и в ней появилась веселая рожица с растрепанным хохолком на макушке.
- Тетя Домна! - Люба говорила очень серьезно, ни голубые глаза ее так и прыгали от смеха. - Пум совсем даже не озорник. Он вам письмо написал, а то вы не знаете, чего ему нужно. Пум, покажи!
Услужливые руки проворно втолкнули щенка в кухню. Он озадаченно попятился, чуть не наступая на бумажку, привязанную к шее.
Вокруг глаз поварихи побежали веселые морщинки.
- Что же, почитаем, - так же серьезно ответила она и, нагнувшись, сняла бумажку с мохнатой шейки. - Ишь, лентой привязали, озорники, да еще и с бантом!
За дверью послышался шепот и приглушенный смех.
"Милая тетя Домна, мне очень нужно, на чем спать в передней. И чтобы мягкая. Дай мне, пожалуйста. Все очень просят!!! Пум".
Повариха минуту помедлила, лукаво покосилась на дверь, затем, нагнувшись, пошарила под печкой.
- Ну как тут откажешь? Держи, писатель! Очень мягкий, как раз по твоим бокам!
Свернутый в трубку старый половик шлепнулся перед самым носом Пума. Он сразу понял: новая игрушка! С веселым рычаньем он вцепился в половик и, пятясь, вытащил его в коридор. Оттуда послышался громкий веселый визг, но Пум его уже не боялся.
- Молодец, Люба! - кричал Сергушок. - Колька, Петя, смотрите, это она придумала! Около нашей двери спать будет.
Но проворная Люба подхватила Пума вместе С половиком и, крепко прижимая к груди, кинулась в спальню.
- Девочки, ко мне! - кричала она. - Это что ж такое? Пумку отнимают и с половиком даже!
Пришлось и тут вмешаться Анне Васильевне. И дело решилось не в пользу девочек.
- Кто принес Пума? - спросила она спокойно. - Петя, - сказали девочки.
- Значит, Петя главный хозяин Пума, - решила Анна Васильевна. - И спать он будет около комнаты мальчиков.